В школьном Больничном крыле всегда стоял какой-то легкоузнаваемый специфический запах. Эта причудливо-экзотичная ароматическая смесь, состоящая из бесчисленного количества лечебных настоек, целебных экстрактов и высушенных горьких трав разительно отличалось от того, чем воняло пахло в Мунго. Она не вызывала пугающе-стойких ассоциаций с холодным потом, реками крови и нестерпимой болью. Скорее… С неисчислимыми, но, что самое главное, совсем не смертельными спортивными травмами, которые неугомонные мальчишки неизменно получали во время игры в свой фанатично обожаемый квиддич, будь он неладен!.. В связи с этим брезгливо воротить нос от этих лекарских «благоуханий» совсем не хотелось, даже наоборот — Гермиона была совсем не прочь вдохнуть их поглубже, так как теперь они почему-то придавали ей гораздо больше уверенности в завтрашнем дне, вернее, в том, что он вообще наступит. Впрочем… Вполне возможно, что главной причиной этого мнимого внешнего спокойствия была непревзойденно-неподражаемая мадам Помфри, которая, будучи одной из самых недооцененных магических целительниц во всей Англии, продолжала усердно трудиться на благо Хогвартса и всех его ныне немногочисленных студентов.
Ввязываться в очередную безумную авантюру совместно с Гарри и Рональдом было куда проще, зная, что потом о тебе хорошо позаботятся в медпункте… Да, были времена! Я большую часть второго курса провела здесь, на этой вот самой кровати!..
Гермиона робко сидела на скрипучей железной койке, зачем-то неосознанно прикрывая колени руками и стараясь казаться как можно мельче, тише и неприметнее. Помимо этого, она с малоуспешным усердием делала вид, что уныло-осенний пейзаж за закрытым окном лазарета ей до невероятия интересен. От белоснежного накрахмаленного белья буквально веяло сияюще-свежей чистотой, что было совсем неудивительным, ведь у до зацикленности педантичной мадам Помфри с поддержанием идеального порядка в ее больничной обители всегда все было очень строго, а уж после того, как она обзавелась сразу же полюбившейся ей прилежно-старательной помощницей!.. Кстати, о неизменно вездесущей Нарциссе… Она, разумеется, тоже присутствовала здесь: удобно устроилась позади Гермионы на той же самой кровати и была крайне занята тем, что с кропотливым усердием расчесывала густые каштановые волосы Старосты Девочек своим широким гребнем с редкими зубьями, что-то тихо и неразборчиво констатируя себе под нос. Ее незаслуженно-горячо любимый и единственный отпрыск, имевший вид не просто опечаленно-задумчивый, а откровенно хмурый, стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы слизеринской мантии и нетерпеливо выстукивая какую-то тревожную мелодию носком своего начищенного ботинка. Что же до самой сверхтактичной властительницы всея Больничного крыла, то, закончив привычный профилактический осмотр пострадавшей ноги Героини Войны и оставшись несколько недовольной им, она удалилась в подсобные помещения, чтобы отыскать ультрамощное противопростудное средство в своих оскудевших врачебных запасах:
— Вы безрассудная упрямица, мисс Грейнджер, раз настырно продолжаете подвергать свой истощенный организм чрезмерным нагрузкам!..
Ну, что вы, мадам Помфри! Какие еще чрезмерные нагрузки? Два часа носиться за Малфоем вокруг замка под проливным дождем — всего лишь легкая прогулочка на свежем воздухе, оказавшаяся столь полезной для моего здоровья…
Как и заранее предвидела Гермиона, все прошедшие выходные они действительно провели в постели, изо всех своих истощенных сил стараясь воспрепятствовать тому, чтобы их фактически расплавленные высоченной температурой воспаленные мозги не вытекли на подушки прямо через чистокровные и не очень уши. Когда они до полусмерти измотанно-уставшие, обморочно голодные и промерзшие до самых костей с неимоверными усилиями, наконец, доползли до своей башни (и большое спасибо Малфою за это: большую часть обратного пути до Хогвартса она фактически провисела на нем…), там их уже вовсю поджидала не находящая себе места переполошенная миссис М., не преминувшая устроить им обоим основательную головомойку в своем типичном негодующе-заботливом стиле: «Шляетесь неизвестно где, а у матери тут сердце останавливается!». Впрочем, довольно быстро сменив свой гнев на милость, Нарцисса в приказном марш-в-кровать-порядке заставила Старосту Девочек улечься в постель и незамедлительно принялась отпаивать ее литрами принесенной из медпункта бодроперцовой настойки. Наверное, если бы не это, все и впрямь могло закончиться обширной двусторонней пневмонией с трагически-летальным исходом. Для Героини Войны, по крайней мере, ибо завидно жизнестойкий слизеринец, точно так же, как и она сама, всерьез размышляющий над составлением пустого завещания еще субботним утром, к вечеру того же дня чувствовал себя вполне удовлетворительно-сносно за исключением, разве что, надсадного сухого кашля и остаточного легкого насморка, из-за которого…