Что ж… Почти вовремя.
Медленно оборачивающаяся Гермиона, волею зигзага судьбы имеющая частичное представление о том, что здесь на самом деле происходит, старалась ничем не выказывать этого. О, она была в курсе, что они явятся за ней уже сегодня. Министерство… Не заставило ждать своего эффектного появления на и без того уже переполненной амбициозно-пронырливами фигурами шахматной доске. Почему Гермиона была так твердо уверена в этом? Потому, что не далее, как этим утром за завтраком в Большом зале с ней внезапно приключилось престранно-неординарное происшествие. По-прежнему опасно температурящая со всеми вытекающими последствиями (свинцовая голова, ужасная ломота во всем теле и высочайшая вероятность захлебнуться мокротой из собственных легких), но, тем не менее, относительно вменяемая Староста Девочек решила, что еще одни бесконечные сутки в удушающе-напористых объятиях сладострастного слизеринца она попросту не вытерпит, а потому они, хоть и при полном обоюдном отсутствии энтузиазма, но все же потащились на уроки. Уже привычно и без всякого стеснения восседая за их персональным обеденным столом, когда-то принадлежавшем целому факультету (за него, к слову, почему-то вообще никто не садился кроме них с Драко и Нарциссы, которая временами изъявляла желание трапезничать вместе с ними), Гермиона краешком глаза отметила, что в этот раз регулярную почту Джинни принесла не семейная Стрелка, а какая-то другая почтовая сова. Судя по всему, ей эта неприметная быстрокрылая птица тоже была совершенно незнакома, так как Уизли выглядела очень удивленной и даже немного растерянной. Префект Гриффиндора быстро вскрыла полученный конверт, достала ничем не примечательный на вид листок бумаги, шустро изучила то, что там было изложено, а потом…
Гермиона поняла то, что… Все. Просто все. Потому что, едва закончив свое лихорадочное скорочтение, Джинни тут же уставилась на нее скругленными глазами размером с суповые тарелки из самого роскошного подарочного сервиза миссис Уизли. Досидеть до конца завтрака с каменно-непринужденным лицом, попутно пропихивая в сводимый судорогами от нестерпимой тошноты желудок первую попавшуюся под руку еду, при этом не до конца пропуская мимо ушей невинную болтовню Малфоя про «а ты уже достаточно хорошо себя чувствуешь для-чего-то-там», чтобы реагировать на него хотя бы рефлекторно, было невероятно-запредельно сложно, но она все-таки справилась с этим. Когда Джинни, не перестающая очевидной всем «украдкой» кидать ей чудовищно-многозначительные взгляды, поднялась из-за совместного гриффиндоро-пуффендуйского стола, Гермиона автоматически сделала то же самое, так и не донеся до своего рта последнюю ложку с какой-то остывшей кашей (она абсолютно не чувствовала вкуса еды, причем наверняка не только из-за болезни…) и, не мешкая более ни секунды, двинулась вслед за ней к выходу. Где ее лучшая(?) подруга, весьма преуспевающая в таком агрессивном мужском спорте, как квиддич, вдруг намеренно-случайно задела ее не по-женски крепким плечом так, что Староста Девочек не только выронила схваченную впопыхах сумку с учебниками, но и отлетела на добрых парочку метров прямо в… Впрочем, совсем несложно догадаться, кого. Того, кто практически везде и всюду с отъявленно прогрессирующей навязчивостью вновь неотступно следовал за ней по пятам. Пока опасно-озадаченный этой непонятной ситуацией Малфой, молниеносно выбесившийся так, словно это не Гермиону, а его Слизеринское Величество (о, Салазар, какая трагедия!..) задели, что-то громогласно ревел в духе «Смотри, куда прешь, Рыжая!!! Врожденная косолапость не оправдывает…» на весь Большой Зал, Староста Девочек прытко кинулась вниз подбирать рассыпавшиеся по полу школьные принадлежности и заметила среди них… То самое таинственное послание, которое преспокойно дожидалось своего часа в увесистом практическом пособии по травологии (куда было неаккуратно запихано чуть ли не со скоростью света) до тех самых пор, пока она не прочла его в закрытой кабинке работающего женского туалета спустя два урока, предварительно забаррикадировавшись на десяток мощнейших запирающих заклятий: