— …слушаешь, сынок?
— Ты что-то сказала? — машинально переспросил Драко, вскидывая голову и рассеянно уставившись на мать. Вид у нее был довольно взволнованный, но она старательно скрывала это, впрочем, как и всегда. Если бы он не приходился ей родным сыном и не научился бы угадывать ее истинное расположение духа с полувзгляда, то счел бы ее текущее настроение необоснованно-приподнятым. — Я прослушал.
— Всего лишь поинтересовалась, где девчонка, — совершенно непринужденно пояснила Нарцисса, тем не менее, внимательно следя за реакцией Малфоя своим настороженно-наблюдательным взглядом. Мамины ясные, но бесконечно усталые очи было невозможно обмануть, как он ни старался. Во всяком случае у него еще ни разу не получалось. — Время идет к обеду. Сегодня она что-то совсем не торопится.
— А я почем знаю! Она передо мной не отчитывается… — недовольно, но очень сдержанно проворчал слизеринец, тщетно стараясь спрятать свои отмеченные перманентно-стойким недосыпом глаза в тарелке прямо перед собой. В ней уже лежал увесистый однородный комок слипшегося нечто с добавлением молока. Это решительно нельзя было есть, даже будучи на пороге голодной смерти. — Будто ты не в курсе!
— Я в курсе, дорогой мой, можешь не сомневаться! И эта тема обсуждается далеко не в первый раз! — судя по тому, как миссис Малфой строго нахмурила брови, отчего ее высокий бледный лоб испещрился множеством глубоко залегающих морщин, полупрозрачный «намек» Драко ей не слишком-то понравился. Он был прекрасно осведомлен о том, что мама, следуя старой привычке, прислушивается к каждому шороху, с особой разборчивостью заостряя все свое внимание на их с Грейнджер… взаимодействии. — Нам нужно знать, где она находится и чем занимается вне дома, с кем контактирует и что планирует. Напоминаю тебе, что…
— Ну, хватит! Хв-а-а-а-а-а-тит, мам! Я выучил все это наизусть! Что нового ты мне поведаешь? — мгновенно раздосадовавшийся Малфой раздраженно прервал Нарциссу, с размаху погружая ложку в спрессовавшуюся на дне тарелки склизкую субстанцию — та так и осталась стоять, уподобившись столовому Экскалибуру. Драко знал, что потом пожалеет об этом, уже жалел, но вытерпеть очередную поучительно-нравоучительную лекцию о девочке-наш-последний-шанс он физически не мог. — То, что «Грейнджер — жизненно-необходима?» Что «она должна доверять нам»? Или что «утратим ее расположение — умрем»?
— Например, то, что сегодня после вашей перебранки на лестнице она мило побеседовала с соседским магглом прямо возле дома напротив! — Нарциссу никогда нельзя было счесть малодушной или слабохарактерной, но Малфой попросту не мог поверить в то, что мать на самом деле отважилась на это: она зачерпнула ложкой небольшой овсяный комочек и, кажется, сразу проглотила его, не разжевывая для верности и, разумеется, жестко поперхнулась этим убийственным гастрономическим шедевром. — Мерлин, Драко! Почему здесь столько соли?
— Не знаю, — с глухой честностью тихо отозвался он, смутно-отдаленно припоминая, что, ни капли не скупясь, четырежды энергично тряс солонкой над кастрюлей вкруговую, пока его адское варево все еще многообещающе булькало на огне. Но, если совсем уж начистоту, в данный момент это, а также само существование соли на свете, волновало его меньше всего. В сущности, волновало его только лишь одно…: — Кто он?
Драко задал универсально-всеобъемлющий вопрос, за которым скрывалось великое множество других. Имя? Возраст? Как давно они знакомы с Грейнджер? Что ему нужно от нее? Что ей нужно от него? Знает ли он о них с мамой? Опасен ли и насколько? Почему своевольная сучка ничего о нем не рассказала, хотя убедительно заверяла в том, что ее тут никто не знает?! Куда она мотается по четвергам?!! И не связано ли это с…