Опыта у меня еще, к сожалению, маловато, поэтому не переиграть будет довольно сложно, но нужно попробовать! Я прочувствовала и запомнила движения почти каждой лицевой мышцы, поэтому совсем скоро доведу процесс до автоматизма…
От дичайшего эмоционального диссонанса театрально-стремительно бледнеющее лицо Старосты Девочек ощутимо спазмировалось, что доставило ей довольно сильную боль в области торопливо разъезжающихся в благодарнейшей картонной улыбке губ. Соблазн соскочить с этого чуть ли не драгоценными каменьями расшитого стула и нецензурно высказать Кингсли все, что она на самом деле думала Макгонагалл и Министерстве в целом, был так неописуемо силен и велик, что… Но она, естественно, вовремя сдержалась. Не для того Героиня Войны так усердно-старательно готовилась к этой, вероятнее всего, судьбоносной встрече с пока-еще-главным представителем «сильных мира», чтобы бесповоротно запороть все в первые же минуты! Кое-как выдавив несколько слез из душещипательно дергающегося правого глаза, Гермиона напустила на себя самый сердечно-признательный вид из всех, на которые вообще была способна, и внимательно вслушивалась в каждое слово предобрейше-отзывчивого Кингсли. Вообще-то… Во множество слов, лживых и пустых. О том, как, дескать, замечательно мистер и миссис Грейнджер проводят свои теплые австралийские будни (круглосуточно присматривающий за ними аврор откровенно сетует на то, что местная погода прельщает его гораздо больше холодной и дождливой английской осени!..). О том, что предстоящее ментальное лечение может быть долгим, трудным и непредсказуемым, поэтому Героиня Войны (силой духа которой восхищены все без исключения!..), должна заранее морально подготовиться к возможным неблагоприятным исходам. О том, что увидеть родителей в ближайшее время, к прискорбнейшему сожалению, никак не получится, так как столь серьезное эмоциональное потрясение с их стороны может непоправимо-отрицательно сказаться на тончайшем процессе восстановления памяти… И о всем таком прочем.
А вот тут вы слегка просчитались, maman… Они и не намеревались мне сообщать! Решили придержать два на данный момент практически бесполезных козыря в рукаве, чтобы вывалить их на стол только в том случае, если я отклонюсь от этих сценария! По всей видимости, очередное добровольно-принудительное поручение, которое они прелюбезно приготовили для меня, требует приподнятого расположения духа. Я должна быть преисполнена несбыточными надеждами и испытывать безграничную благодарность к пекущемуся о моих личных горестях Министерству! Только вот… У меня появился всего лишь один малюсенький такой вопросик. И невообразимо жаль, что Драко нет рядом, чтобы его озвучить. Они тут все совсем… попутали что ли, а?!!
Не первостатейное, но вполне удовлетворительно-приличное лицедейство злобно пыхтящей про себя Гермионы могло бы удостоиться какой-нибудь престижной фарисейской награды, если бы не ее аккуратные ноздри… Раздувающиеся, на первый взгляд, совершенно слегка-незаметно, но в действительности так, будто бы весь бушующий внутри нее яростно-бешеный олютевший гнев, вот-вот вырвется наружу через них и за считанные мгновения спалит дотла все вокруг, начиная от Атриума и заканчивая Визенгамотом, не пощадив ни одного ведомственного отдела. Скорее всего, прилегающий к зданию Министерства жилой лондонский квартал тоже полностью выгорел бы, но в действительности оценить масштаб предполагаемого намечающегося ущерба оценить было практически невозможно. Яркие зеленоватые отблески этого всепожирающего пожарища неприметно бесновались в иссиня-черных зрачках, полностью проглотивших и без того темные радужки вместе с оскудевше-мизерными остатками былого человеколюбия, которое еще оставались в распоряжении Героини Войны ровно до этого момента. Однако ответно-благодушно улыбающийся ей Бруствер, мало-помалу увлекающийся своим фальшивым и бессодержательным монологом, конечно же, не замечал этого. Он видел перед собой готовую разреветься от счастья гриффиндорку, а не нахохлившуюся мифическую фурию, прямо сейчас напряженно размышляющую над тем, каково это — быть Министром Магии…