Я считала, что магия — это еще далеко не все, Том Реддл — что магия и есть истинная сила. Кто же из нас прав?.. Как бы там ни было, несмотря на абсолютную разность мотивов, на данный момент наши с ним цели отчасти схожи… Мы должны сберечь магию.
— От Героини Войны ожидается результативное сотрудничество с магической прессой. Пусть это вас не настораживает: все предельно просто и понятно. Для начала вы должны будете сделать несколько заявлений, которые будут напечатаны в нашем «Пророке» и в некоторых других новостных изданиях. Также, вероятнее всего, мы запустим прямой эфир с вами на самых крупных волшебных радиостанциях. Никакой самодеятельности от вас не потребуется: вам нужно лишь четко и с выражением зачитывать то, что написано на подготовленных нами пергаментах. Уверяю, что вы очень быстро к этому привыкнете …
Гермиона стоически сохраняла заинтересованно-внимающее выражение лица, но в действительности практически сразу прекратила слушать ныне уже в открытую распинающегося перед ней Бруствера и позволила себе на несколько секунд задуматься о том, как это будет. Должно быть, в типографии самого крупного во всей Британии магического СМИ уже прямо сейчас вовсю кипит работа по подготовке к выходу «супер-пупер-эксклюзивного» выпуска. В соответствии с официальным правительственным распоряжением будущий тираж будет удвоен, так что в несчастной редакции наметится очередной аврал. «Ежедневный Пророк», разрекламированная магическая газета, находящаяся на службе у Министерства во все времена, будет печататься и множится с утроенной скоростью. На первой полосе свежайше-экстренного номера поместят колдографию Министра Магии, крепко пожимающего руку лучезарно улыбающейся ему Золотой Девочки, а центральный заголовок будет гласить, орать, вопить во всеуслышание: «МАГГЛОРОЖДЕННАЯ ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ ПРОТИВ ГЕНОЦИДА ЧИСТОКРОВНЫХ ВОЛШЕБНИКОВ!!!». В статье-тире-интервью она, вероятнее всего, лично обратится к лидеру радикально настроенного оппозиционного движения с отчаянной не-могу-больше-молчать-просьбой остановить этот бессмысленный террор и добровольно сдаться властям. Кроме того, ее проникновенно звенящий голос можно будет услышать во всех волшебных радиоприемниках, если настроиться на любую подконтрольную или хотя бы относительно лояльную по отношению к Министерству волну. Должно быть, практически все те, кто станет незрячим свидетелем ее искренне-трогательной и берущей за душу мольбой «вернуть добрую, честную и доверчивую Милли домой к любящим родителям целой и невредимой!», будет невероятно сложно оставаться безучастными и не проникнуться неподдельным сочувствием к жутчайшему горю чистокровной семьи Булстроуд.
Чуть сама не прослезилась… Не переусердствовать бы в самом деле…
— Мисс Грейнджер, время нашего общения, к сожалению, ограничено, поэтому я попрошу вас прямо сейчас проследовать за мной, — вновь выровнявшийся бас Кингсли вывел ее из временного оцепенения только тогда, когда он уже стоял около аляписто-узорчатой двери. Встрепенувшись от неожиданности, Гермиона спешно обернулась к нему и хотела было удостоить его своим запоздалым утвердительно-согласным ответом, но вместо этого вдруг поняла, что никто и не задавал никаких вопросов, вместо них ей опять и снова преподносили лишь утверждения. Чуть заметно улыбнувшись ей уголком губ, Кингсли внезапно протянул к ней руку, и, пока та неподвижно висела в воздухе увесистой темнокожей плетью, гриффиндорка выскочила из насиженного кресла и демонстративно заторопилась к нему, чтобы преувеличенно-трепетно пожать его огромную и на удивление очень теплую ладонь. Когда это рукопожатие, символизирующее собой «достойное» завершение их обоюдного лицемерно-двуличного ритуала, было вскоре прервано по его инициативе, министр круто развернулся и вышел в коридор, предоставляя Героине Войны возможность перевести постыдно участившееся дыхание и еще раз мимоходом оглядеть его оскверненную «богадельню». Вновь не найдя здесь ничего, кроме крикливо-пестрой богемной безвкусицы, она поспешно устремилась вслед за ним.