Надо бы завязывать с этими сострадательными рассуждениями, а то от жалостливого сочувствия до драконовской дефлорации «милосердной» Мисс Идеал всего один шаг. Очень короткий такой шажочек…
Кгхм, так вот… Спустя пару лет Гермионе выпала величайшая «честь» лично повидаться с Малфоем Старшим на Чемпионате мира по квиддичу в августе девяносто четвертого года. Драко, стыдобина, как обычно, поспешил похвастаться Золотому Трио тем, что они всей своей чистокровной семейкой будут наслаждаться игрой аж из министерской ложи, куда их пригласил сам бесхребетно-трусливый Фадж, тогда еще занимавший пост Министра Магии. Его распоясавшийся папаша тоже времени зря не терял: снова принялся усердно угрожать Гарри, чтобы как минимум испортить им настроение на весь вечер. Как же он там сказал?.. Ах, точно! «Наслаждайтесь жизнью, пока можете!», а после завершения матча решил тряхнуть стариной: инициировал и лично возглавил трусливо-подлое нападение Пожирателей-пенсионеров на несчастных магглов, которым нечем было себя защитить... Наконец, в дальнейшем они встретились лицом к лицу уже… В Мэноре. Да-да! У Драко дома! Если взглянуть на ту ситуацию с несколько иного искривленно-преломленного ракурса, то этот поистине незабываемый визит в фамильный особняк Малфоев вполне можно было счесть дружеским походом в гости. Правда, вместо скучнейше-безобидных посиделок за неизменной чашечкой кофе, без которого Нарцисса теперь не проводила ни одного дня, Гермиону там изуверски пытали и чуть не обесчестили, но все же… Кстати говоря, именно в тот раз внешний облик главы именитого семейства, которого она едва-едва сумела рассмотреть с учетом чрезвычайно-смертельных обстоятельств, был максимально приближен к тому, что он являл собой сейчас.
— Очевидно, что даже с такими элементарными правилами приличия, как почтительное приветствие старших, вы не знакомы… — вдруг проскрежетал Малфой Старший, наигранно скривившись, и с прежней скрупулезной бдительностью продолжая изучать таращащуюся на него посетительницу своими блекло-белесыми глазами. Ей показалось немного странным, но… Они были совсем не такими, как у его сына. Чем-то похожими, но все же другими. Серо-голубые, с воспаленно-желтыми от чрезмерного переизбытка желчи склерами, и абсолютно непроницаемые. Раньше Гермиона этого почему-то не замечала. Должно быть, в точности такими же глазами смотрит на мир исполинский сетчатый питон, с размеренно-непоколебимым спокойствием наблюдающий за тем, как ни о чем не подозревающая, но отнюдь не случайная жертва приближается к смертоносной ловушке, состоящей из массивного гибкого туловища, молниеносно образующего стальные спиральные кольца, способные в мгновение ока столь плотно обвить маленькое тело, что оглушительный хруст ломающихся и выворачивающихся хрупких костей, вне всякого сомнения, не заставит себя долго ждать… — С подобными манерами путь к высшему свету общества заказан! Вам непременно стоит ознакомиться с азами этикета!
Т-ш-ш! Тише! Успокойся! Нельзя насмехаться над ним раньше времени! Пусть он пока не догадывается о том, что это жалкое зрелище с лихвой компенсирует большую часть того, что тебе пришлось преодолеть, чтобы увидеть его воочию!
— Почему я здесь?.. — вместо требуемого от нее приветствия Гермиона решила выдохнуть короткий резонный вопрос, который почему-то прозвучал куда тише, чем ей самой того хотелось бы. Она, будто бы слегка устыдившись вопиющего ехидства собственных мыслей, поспешно опустила взгляд куда-то вниз и задержала его там на несколько долгих секунд. Туда, где густая ржавчина толстых решеточных прутьев утопала в сплошном монолитном камне. Героиня Войны злорадствовала, причем так оголтело-необузданно, что, кажется, едва-едва могла удержать вырывающийся из саднящего и капитально простуженного горла брезгливо-высокомерный… хохот. Шикарная платиновая шевелюра Люциуса, которой еще парочку лет назад дичайше завидовали очень многие светские дамы, свалялась окончательно и превратилась в один большой вшиво-взлохмаченный колтун, болтающийся где-то в районе его ссутуленных плеч. Некогда столь же бледная, как и у Драко, кожа посерела-позеленела настолько, что приходилось невольно усомниться в том, не протирают ли здесь часом полы столь ненавистным всему магическому миру Пожирателем Смерти… Сам же он накинул, по меньшей мере, лет десять-пятнадцать, и это снисходительная Гермиона еще порядком щадила засушенную полудохлую мумию, облаченную в висящее на ней дыряво-мешковатое тюремное тряпье. — Зачем вы так настаивали на встрече со мной?