— Затем, что мне невероятно интересно узнать, почему вы во все это ввязались, мисс Грейнджер! Я еще не окончательно тут спятил, знаете ли! В бредовые россказни о том, что вы вступились за Драко в Визенгамоте, а потом укрывали их с Цисси среди магглов, было просто невозможно поверить! Но мне представили неопровержимые доказательства… — довольно живенько отозвался Люциус, «сердечно» одаряя ее своим поредевшим волчьим оскалом, который, тем не менее, все равно смотрелся во сто крат эффектнее, чем у Малфоя Младшего, что создавало ошеломительно-яркий контраст с его общим заупокойным ликом… Существовали известные народные поверья о том, что муж и жена, много лет прожившие в мире и согласии, становятся очень похожими друг на друга, в том числе и внешне. Разумеется, в настоящее время Нарцисса выглядела во сто крат лучше своего предельно изможденного и фактически стоящего одной ногой в сырой могиле лицемерного-благоверного, но достаточно хорошо узнавшая ее Гермиона уже умела безошибочно распознавать малозаметные всем посторонним невербальные сигналы. Батюшка-Люциус ужасно переживал о своей семье, хоть и блистательно убеждал ее в обрат… Стоп! Какие еще доказательства?! И что именно послужило ими?.. — Что вам там наобещали эти презренные политические проститутки? Признавайтесь! Захудалую должность в Министерстве? Или, может быть, еще одну бесполезную медальку? Вам их, заступница вы наша, наверное, складировать уже негде… — скорбно-прискорбная тень, оставшаяся от «растаявшего» патриарха древнейшего чистокровного волшебного рода, рассмеялась неожиданно и очень громко, еще сильнее обнажив изрядно пожелтевше-сгнившие зубы, которые местами и вовсе отсутствовали. Пожиратель откинулся назад столь резко, что на какое-то мгновение ошалевшей от такого устрашающе-неестественного рывка Старосте Девочек даже показалось, что ослабшие дистрофичные мышцы аристократической шеи, покрытой толстенным слоем грязи, запросто могут не удержать в прошлом белобрысую голову на положенном ей месте, и она прямо сейчас сорвется с плеч, да так и заскачет по замызганным каменным плитам, ни на секунду не прекращая пакостно хихикать при этом. — Или все-таки рассчитываете на мою «закулисную благодарность»? Чего вы на самом деле хотите, Грейнджер? Денег, связей, власти?.. Почему вы сделали то, что сделали? Я несколько месяцев мучаюсь этими вопросами и жажду получить на них ответы!
— Не сочтите за дерзость, мистер Малфой, но вам вряд ли удастся это понять. Я, можно сказать, волонтер, действующий на добровольных и бескорыстных началах. Ради того, чтобы то, что вы так старательно пытались уничтожить, однажды возродилось из пепла, подобно Фениксу… — с притворно-вкрадчивой кротостью проговорила неотрывно следящая за ним Гермиона, намеренно сделав издевательски-измывательский акцент на первой реплике и щедро сдобрив все остальное не менее уничижительной ухмылкой на своих закоченевших от подземного холода устах. Ей вдруг подумалось о том, что еще никогда прежде они с Люциусом не оставались только вдвоем, тем более, настолько близко друг к другу. Несмотря на наличие прогнившего заколдованного барьера между ними, на который она неустанно-безмолвно молилась с того самого момента, как Малфой Старший появился в этой маленькой зловонно-затхлой камере, рядом с ним ей становилось совсем не по себе. Но еще более ей становилось не по себе от того, что в ужасающе-кошмарной действительности они оба оказались здесь и сейчас из-за одних и тех же людей… Драко и Нарциссы. Ради которых они оба были готовы… Если Люциус стопроцентно на все, то она — на очень многое, однако никому из ныне живущих Малфоев знать об этом было совершенно необязательно, поэтому ис-тин-на-я гриффиндорка окинула своего худосочного собеседника показательно-насмешливым взглядом (который даже имитировать не пришлось!), и весьма мстительно-гаденько расхохоталась практически на тот же манер, что и он. — Ну и… Разве можно было упустить столь редкую возможность полюбоваться на вас… В подобном виде… Вы выглядите… Весьма скверно. Пожалуй, в связи с этим я даже подам прошение о прибавке к жалованию охране Визенгамота…