— Что ж… Я… Признаться… Сражен наповал… Как тут можно-с отказать?.. — в конец зашуганный Малфой Старший, очевидно, силящийся выговорить хоть что-то, вытаращился на нее так, как еще никогда прежде. Казалось, что он не просто напуган, а безраздельно объят нескрываемо-искренним страхом за свою семью. Открывшееся ей зрелище было настолько печально-плачевным и жалостливым, что Гермиона невольно отпрянула от решетки, досадливо смутившись, и с неконтролируемым отвращением (но на этот раз уже совсем не по отношению к беспомощно смотрящему на нее пленнику) стала вытирать увлажнившиеся ладони о галантно одолженный ей носовой платок Министра Магии. Невольно переведя взгляд куда-то вбок, Героиня Войны почти интуитивно провела незримую некорректно-натянутую параллель от отца Драко к Питеру Петтигрю, чьи лживые водянистые глазки почти так же умоляли Гарри о незаслуженной пощаде в Визжащей Хижине. Смятенно-рассредоточенная этим Гермиона начала бессознательно пятиться к выходу, а потому кое-чего не заметила… — Ни дать, ни взять… Самые прекрасные цветы растут из грязи!
— Прощайте, мистер Малфой!.. — тихо, невнятно и совсем неразборчиво промямлила поникшая гриффиндорка, искренне недоумевающая по поводу того, почему прямо перед ней только что из ниоткуда возник прежний Люциус. С ним по самым загадочным для нее причинам произошли решительно-радикальные мистические метаморфозы. Он вдруг вскинул голову, величаво выпрямился и посмотрел на нее таким странно-необъяснимым самоуверенным взором, что порядочно оробевшая Героиня Войны неуклюже запнулась о намертво приваренно-припаенное к полу сидение, с которого поднялась всего лишь пару-тройку минут назад. Ее еще совсем немного беспокоило то, что такая невпечатляюще-скомканная развязка может запросто испортить весь произведенный старательно-нагнетательный эффект, но лицезреть эту неразгаданную победоносную ухмылку на воспрянувшем малфоевском лице ей сейчас хотелось меньше всего на свете. Когда через несколько долей секунды она услышала неявственно скрипящее ковыряние огромного ключа в замочной скважине, свидетельствующее о скором появлении временно покинувшего их охранника, то тотчас же испытала невыразимое облегчение.
— До встречи, маленькая мисс-героиня!.. — шутливо-благодушно попрощался Люциус, расслабленно выдыхая и, скорее, по привычке смиряя постыло-ненавистного привратника уничтожающим взглядом, при этом притупившимся боковым зрением наблюдая за тем, как нескладно-тощая фигурка его будущей грязнокровой невестки юрко просачивается за дверь. Несмотря на то, что очень многое пошло совсем не так, как он планировал, удовлетворенно хмыкающий Малфой Старший остался полностью доволен этим коротким тюремным свиданием. А все могло бы быть совсем иначе, если бы его блуждающий, но от того не менее цепкий взор не ухватился за элегантно переливающийся в густом полумраке черный шелк изящного шарфика его любимой жены, который он бы узнал из сотен других подобных!.. Впрочем, как и едва-едва заметно выглядывающие из-под его краев все еще сливово-фиолетовые синяки, которые частенько появлялись на короткой шее дочери Паркинсонов вскоре после того, как его гостеприимный сын с учтивой готовностью вызывался в очередной раз показать ей фамильный особняк… Впервые за очень долгое время Люциус был не просто рад, а по-настоящему счастлив тому, что Драко, хоть и неисправимо-безнадежен, но все же не бесполезен... — Очень скоро мы увидимся вновь…
Глава 21
На шахматной доске наметился форменный переполох, такого здесь еще не видали: полностью обескураженная грязно-серая королева начисто утратила самообладание и, сломя голову, неслась через все поле подальше от ухмыляющегося ей вслед черного коня. Многочисленные пешки, окружающие его со всех сторон, начали медленно разбредаться, открывая ему столь долгожданный путь к свободе. Тем временем ужасно запыхавшаяся ферзь успела достичь другой половины клетчатого поля и сходу рухнула на собственноручно водруженный диковинный трон. Однако не успела она хотя бы немного привести дух, как услыхала оглушительный хруст где-то прямо под собой. Черный король, будучи не в силах более выносить регулярно возлагаемую для него чрезмерную нагрузку, громко и пронзительно застонав напоследок, с громоподобным треском развалился пополам. Должно быть, это произошло по многим причинам. Во-первых, он был сломлен изначально: его соблазнительно блестящее лакированное покрытие было испещрено многочисленными царапинами и сколами. Во-вторых, не знающая меры ферзь слишком уж часто восседала на своем животрепещущем одушевленном кресле. В-третьих, вес ее тщеславной гордыни постоянно увеличивался, так что не было ничего удивительного в том, что в этот совсем не прекрасный день черный король попросту не выдержал его. Верхняя и нижняя части павшей шахматной фигуры оставались соединенными между собой лишь тонюсенькой щепкой толщиной в обыкновенную маггловскую зубочистку!.. С безумной блаженной улыбкой на лакированных устах король «черных» тяжело повалился на глянцевую доску, а давно померкнувшая корона, до сих пор красовавшаяся на его буйной голове, высоко подпрыгивая и гулко звякая откатилась куда-то прочь…