Там радушно-благодушно улыбающийся министр представил ее, кажется, вообще всем, кто там присутствовал. У Гермионы всегда была отменная память на имена и, тем более, лица, но возможности даже ее нескромно-развитого мозга были ограничены: она так и не сумела запомнить обладателей бессчетных рук, которые фактически безостановочно подавались ей вчера, вернее, уже сегодня. Она с намертво приклеившимся к лицу притворно-вежливым оскалом пожимала каждую из них: широкие и аккуратные, прохладные и теплые, сухие и мокрые, гладкие и морщинистые (и фактически ни одной мозолистой!)… Почти все они принадлежали влиятельным английским политикам, международным дипломатам, знаменитым меценатам и известным благотворителям. По-бульдожьему хваткие «клешни» последних сжимались на ее скользкой от грязного пота кисти с преувеличенно-большой силой: яростная словесная перевалка двух особенно разгорячившихся джентльменов (один был абсолютно лысым, другой — аналогично, только предпочитал скрывать свою сверкающую макушку высоким цилиндром) чуть было не переросла в банально-тривиальную драку за очень многообещающую возможность создать благотворительный фонд имени Героини Войны для помощи… Впрочем, вообще без разницы, кому. Эта «блестящая» идея пришлась по душе молниеносно разнявшему их Брустверу, так что он повелительно-настойчиво рекомендовал ей как следует поразмыслить над этой деловой перспективой, чего она, конечно же, делать не намери…
— А сейчас ты ринешься наверх и начнешь набивать рюкзак своим походным барахлом… Как глупо и предсказуемо! Но я уже была на твоем месте, а потому знаю, каково тебе сейчас…
— ЗАТКНИСЬ!!!
Я теряю абсолютно все… Свою честь, совесть, жизнелюбие… А теперь еще и собственный разум!..
— …а теперь еще и собственный разум!.. — дразняще-наигранно продекларировало Оно ее сбивчивые мысли и расхохоталось настолько одиозно-противно, что моментально съезжавшейся в маленький мелкотрясущийся комок Гермионе захотелось незамедлительно помыться. Оно… Она… Эта!.. Появилась из ниоткуда прямо посередине фотосессии, когда одна из мириад ярчайше-хаотичных вспышек колдокамер полностью ослепила Золотую Девочку, и та вынужденно прикрыла воспаленно-усталые глаза, а когда через несколько мгновений снова резко распахнула их, то вдруг увидела Ее… Она стояла поодаль, нет, можно сказать, даже особняком от общей массы будто бы заколдованно тянущихся к ней людей и просто смотрела на нее. Изучающе-неотрывно и пронзительно-пристально, а еще… с легчайшим налетом иронически-снисходительного интереса! Должно быть, точно так же раскачавшиеся донельзя и буквально не пролезающие в дверные проемы бодибилдеры смотрят на свои старые «дрыщовые» фотографии, отснятые в самый первый день, проведенный в спортзале… — У меня совершенно нет времени на твой детский сад, поэтому собирай игрушки и готовься вылезать из песочницы! Кое-кто должен умереть, и ты обязана лично курировать этот процесс! Но… Я же точно знаю, что ты не станешь меня слушать…
— Сразу перед тем, как я неудачно стерла ему память, он успел сказать «та другая»! Другая я… — старательно игнорируя все вышесказанное, задумчиво-тихо промямлила Гермиона, которой, с учетом сложившейся ситуации, было совсем незазорно не сдерживать подступающую рвоту, однако, благо, она ничего не съела и не выпила на том «великосветском» приеме, хотя многие пожилые толстосумы назойливо предлагали ей угоститься столетним огневиски и продолжить вечер в их фамильных поместьях. Эта… Она!.. Выглядела до непередаваемой жути… Реалистично. Ее длинное бархатное платье темно-синего цвета с холодными серебристыми переливами… Да, то самое, из волшебного одежного бутика «Твилфитт и Таттинг»… Оно даже естественно колыхалось в движении, когда Она изящно-плавно следовала за истошно мандражирующей Героиней Войны, куда бы та ни пошла, при этом зачем-то выдерживая расстояние в три-пять метров и не подходя ближе. Разумеется, никто другой ее вовсе не замечал и даже с вопиюще-нахальной бесцеремонностью пару раз проходил сквозь эту одухотворенную эфемерную проекцию, у которой были… Выбеленно-седые виски и совершенно нетронутое возрастом лицо. Ее лицо… — Ты уже являлась Малфою? Для чего?..