— Я не умерла и, кстати, вообще не намереваюсь. Напротив, собираюсь прожить очень долгую и даже, представь себе, счастливую жизнь. Я стала Министром Магии. Самым молодым в истории, между прочим! И совсем скоро раздобуду восстановленный Философский камень… — дальше слушать Гермиона не собиралась, а потому, что было измельчавшего и утончившегося гриффиндорского духу, рванула вверх по винтовой лестнице к себе в спальню. Ступеньки беспрестанно мелькали под ногами, чему не помешала даже предательски не унимающаяся дрожь в коленях, но собственный угрожающе-пониженный голос неотступно продолжал громыхать в ушах. Золотая Девочка не могла медлить более ни секунды, а потому молниеносно влетела в пустующую комнату и кинулась прямиком к платяному шкафу. Схватившись за осуждающе-возмущенно скрипнувшие деревянные дверцы и потянув их на себя, Староста Девочек рывком открыла его и выдернула из этих компактных недр свой еще даже не успевший запылиться дорожный рюкзак. Уже в следующее мгновение в него начали беспорядочно-лихорадочно запихиваться, зашвыриваться и утрамбовываться вещи первой и не очень необходимости. Начисто позабыв о своей сумочке с заклятием незримого расширения, Героиня Войны отчаянно-бездумно стремилась забрать с собой все, что могло бы облегчить ей пребывание в… Да хоть в том же лесу! По крайней мере, у нее уже имелся довольно богатый опыт выживания в дикой природе… — …но для его изготовления нужно физически вернуться в прошлое, а Нотт сейчас как раз работает над вторым прототипом нового маховика… Хм-м-м… Что, так и продолжишь делать вид, что не жаждешь узнать никаких подробностей?
Я решила бежать после того, как Она появилась? Или еще до?..
— Да будь ты хоть Папой Римским! Мне все равно, кем я… Мы… Ты стала! Потому что ты — это не я! Я другая… И у меня все будет по-другому!.. — неуклюже соврала Гермиона, громко-тяжело кряхтя и надавливая ватной ногой на то, что никак не желало пропихиваться в стремительно наполняющийся и уже начинающий тихонько потрескивать в районе швов вещмешок. Конечно же, помимо теплой одежды, некоторых книг и снова подвернувшегося под руку маггловского канцелярского ножа, следовало бы взять с собой расческу и зубную щетку, которая до этого переломно-трагического момента преспокойненько стояла себе в пластиковом стаканчике по соседству с аналогичной, только другого цвета, на раковине в смежной ванной, но добираться до нее было слишком долго-далеко, так что… Она вполне могла обойтись без нее. А еще без Малфоев. Нет, ну, конечно же, Гермиона зарочно-клятвенно обещала Нарциссе и Драко, что не бросит его, но… Это вовсе не означала того, что Золотая Девочка беспечно отказалась от неустанно-регулярного мысленного прокручивания всевозможных планов побега с того самого момента, как они трое выбрались на внеплановый летний отпуск в загородный домик Грейнджеров… — Твое будущее меня совсем не интересует! И напутствия твои мне даром не нужны! Уходи и больше никогда не возвращайся!
— Куда ты так спешишь? Неужто сбежишь? А как же Драк…
— Да к черту Малфоя!!! Он мне никто!!! Я даже не люблю его!!! — пискляво-тонко заверещала Героиня Войны, отбрасывая куда-то в сторону закоптившийся походный чайник и отчаянно мотая своей агонирующей взлохмаченной головой, будто бы всерьез надеясь отогнать от себя эту бесовщину. В последний раз всплеснув руками и влажно всхлипнув, Гермиона в притупленном изнеможении опустилась вниз, не осознавая почти ничего, кроме недозапакованного переполненного рюкзака, который немым укором обжег ее пятую точку. Сидя на нем верхом и погружаясь в свое сокрушительно-беспомощное безмолвие, она все сильнее цепенела всем телом, будто бы намертво приковываясь к этому мешку невидимыми стальными путами. Между тем солнце уже несмело выглядывало из-за будто бы смущенно порозовевшей линии горизонта, и в единственном окне заурядно обставленной спальни Старосты Девочек, почти круглосуточно завешанном тяжеленной школьной портьерой, вот-вот должен был забрезжить рассвет. Обычное первые солнечные лучи нерешительно касались обшарпанной временем столешницы письменного стола и медленно-лениво ложились на теплую шерсть темного покрывала у самого подножия расстеленной кровати, а затем упрямо расширяющиеся световые полоски пробирались все выше и выше, пока, наконец, не утопали в запутанных от беспокойно-поверхностного сна платиновых волосах, но сегодня… Все было совсем иначе. — Не знаю, кто ты есть, но я, скорее, умру, чем стану тобой!!! Сгинь, пропади, исчезни!!!