Сейчас все решится. Мы узнаем, насколько сильно боимся… Одиночества.
— Я… Не могу… Поверить… — чрезвычайно слабо, мучительно тихо и убийственно дрожаще. Это раздалось далеко и ошеломляюще близко от нее одновременно. Режущие уши удручающе-гнетущие вибрации тут же заставили Гермиону в очередной раз содрогнуться до самого основания. Не более, чем минуту назад ей действительно-мнительно казалось, что ничего страшнее встречи со своей бездушно-безжизненной копией нет и быть не может, но уже теперь… Так хорошо знакомый приглушенно-хриплый голос Драко практически полностью парализовал ее, немилосердно мешая разжать намертво слипшиеся припухше-отекшие веки и просто взглянуть в его сторону. Как… Как все дошло до того, что она стыдилась посмотреть на Малфоя?! Она! На Малфоя!!! О, Мерлин, настолько неловко, неудобно и со-вест-но ей не было еще, наверное, никогда… Разумеется, Гермиона и не помышляла о том, чтобы извиниться перед его отцом за все наговоренное, но про то, что она якобы может выдать Драко и Нарциссу Ульриху… Было явно излишним. — …что ты…
— Мал… Драко!.. Ты должен выслушать меня! Я могу все объяснить! — о, разумеется, она может!.. Гермиона же не какой-то там необремененный интеллектом неверный-благоверный, только что пойманный взрывоопасной супругой на «горяченьком» и блеющий несуразную оправдательную чепуху, тем самым продолжая, не скупясь, подливать маслица в и без того неудержимо полыхающий костер, на котором его, собственно, и сожгут… Нет, конечно же, это все не про нее! Она, между, прочим, хоть и формально-условно, но все еще гриффиндорка! И вполне в состоянии оторвать свою окоченевшую лицемерно-лживую худощавую задницу от звонко лопающегося из-за перегруза рюкзака, чтобы объяснить… Вообще все! Рассказать о том, с чего и почему это началось: про чересчур преждевременно-серьезные намерения Рональда, про слезно-тягостную обстановку в Норе, про «продавившую» ее насквозь Макгонагалл, про желание поскорее увидеть тогда еще любимых родителей, про… — Понимаю, как ужасно это выглядит! Должно быть, тебе жутко неприятно видеть подобное… Но на самом деле все совсем не так, как тебе кажется!
О да! Все именно так! И никак иначе... Но мне очень-очень-очень… Бесконечно жаль. Ты этого не заслуживаешь. Никто не заслуживает!
— Драко, я действительно хотела уйти, но не смогла, потому что…
— …ты любишь меня!..
Кажется, это был не вопрос, а утверждение. Героиня Войны не поняла, каким неведомым образом очутилась в противоположной от двери части комнаты, на предельно-максимально возможном расстоянии от Малфоя. Она смутно-неявственно ощущала только то, что еще чуть-чуть, и ее выпирающие лопатки попросту вдавятся в грудную клетку, если она продолжит с тем же безудержным рвением вжиматься в твердый камень стены и топтаться на месте, будто бы целеустремленно вышагивая спиной вперед. Гермиона могла лишь косвенно-предположительно догадываться о том, как оказалась здесь: должно быть, все благодаря немыслимо-невероятному прыжку назад, который не только подкинул ее высоко вверх, но и отшвырнул назад на добрых несколько метров. Такому невообразимому воздушному пируэту наверняка позавидовали бы даже снежные козы, которые, будучи подлинными меховыми исчадьями ада, скачут по отвесным скалам и узким горным тропам настолько ловко и уверенно, что попутно нарушают несколько непреложных физических законов, совершенно не подозревая об этом. И прямо сейчас Золотая Девочка сожалела о том, что природа наградила ее двумя подворачивающимися человеческими ступнями, а не раздвоенными копытами, позволяющими удерживаться практически на любых поверхностях…