Вот теперь-то до нее дошло... Как и всегда, слишком поздно. Драко только что добрался до точки невозврата. Его больше не было. Он просто… Закончился. Совсем. Примерно так же, как заканчивается любая невостребованная, исчерпавшая, изжившая себя продукция. Однажды потребители начинают терять к ней интерес и перестают покупать. Поначалу она постепенно исчезает из крупных торговых сетей, затем — из менее раскрученных розничных пунктов продаж, а еще чуть позже — никому ненужные остатки самой последней партии, выпущенные перед окончательным закрытием нерентабельного производства, можно приобрести лишь в деревенско-глухоманских магазинчиках за сущий бесценок. Потому что в силу утраты былой актуальности или появления более дешевых конкурентов на рынке они больше никому не нужны. Практически… И виновата в этом была только Гермиона. Не в естественном устаревании трендов, конечно же, но… Она всегда знала, что это когда-нибудь непременно случится, но даже не представляла, что это «когда-нибудь» настанет уже сегодня! Почему-то ей было гораздо проще старательно игнорировать его психическую хворь, при этом издевательски-надменно приговаривая: «Ты болен, Малфой! И не лечишься! Тебе нужна по-о-о-о-о-о-омощь…», и никогда!.. Никогда не оказывая ее…
Ладно, эту битву я проиграла... Но война еще не окончена, Люциус!!!
— Д-д-да, Драко… Конечно-конечно! Мы с тобой обязательно поженимся!.. Вот только… Школу закончим сначала, а потом… — это было именно то предложение нечистой руки и грязного драконьего сердца, которое она заслужила, и поэтому… Очевидно-несомненно, что ошалело взирающая-сверху-вниз на коленопреклоненного Малфоя Гермиона согласилась не взаправду, а только понарошку. Это ведь никак нельзя было счесть за официально-задокументированный ответ, да ведь?.. Староста Девочек никогда не умела правильно обращаться общаться с детьми, тем более, впавшими в кромешное болезненно-маниакальное помешательство, но хотя бы пыталась! Мерлин свидетель, в этот пугающе-кошмарный момент она сказала бы ему абсолютно все, что угодно, лишь бы… За этой доверчиво-полоумной обреченной улыбкой сохранились хоть какие-то ничтожно-жалкие остатки атрофировавшегося слизеринского рассудка. — Акцио, усыпляющее зелье! — в навязчиво презентованном ей драгоценном кольце миссис М., которое Героиня Войны без удовольствия, но частенько носила (после ухода Гарри из башни — уже почти не снимая…), больше не осталось «волшебного порошка», а потому иного выхода у нее не оставалось. До сих пор Малфой пребывал в относительно стабильном психическом состоянии, но ей все равно не мешало бы подстраховаться… Со всей отчетливой-четкостью предвосхищая, что, даже несмотря на внеочередной обсессивный «приход», зацикленный на ней су-же-ный обязательно запомнит столь многообещающе-безрассудный ответ и непременно обернет против нее же в дальнейшем, Староста Девочек ни в коем случае не могла допустить, чтобы он навредил в первую очередь самому себе, потому как в случае ее отказа появление острых суицидальных психозов, по весьма неутешительным прогнозам, не должно было заставить себя долго ждать… — Тебе нужно выпить это, хорошо?.. Чтобы успокоиться…
— Я спокоен, родная! И совсем не хочу спать!.. — ее виноградная лоза, как и всегда, безукоризненно справилась с простейшими манящими чарами: молния на боковом кармане вещмешка незамедлительно расстегнулась, и наполовину опустошенный темно-синий пузырек торопливо поплыл по воздуху к ее трясущейся разжатой ладони. Малфой отреагировал на это не слишком положительно, еще сильнее вцепившись в ее бесчувственные подкашивающиеся ноги. Хаотично-дерганое метание стремительно охватываемых параноидальным беспокойством и совсем немигающих серых очей явственно свидетельствовало о том, что даже начисто и всецело рехнувшись, Драко не лишился своей остро-мнительной подозрительности и подобный «небезопасный» расклад его категорически не устраивал. Тем не менее, на этот раз, вопреки всему, переживать ему было совершенно не о чем. — Что ты будешь делать, пока я…
— Буду петь тебе колыбельную, пока тоже не усну… — Гермиона больше не собиралась… Вообще никуда. И не намеревалась делать ничего из того, что теоретически-точно могло быть не одобрено его заносчиво-деспотичным нравом. Что, важно отметить хоть какой-то справедливости ради, было не так уж и просто, ибо нескончаемый список бескомпромиссно-жестких и по некоторым пунктам откровенно противоречащих друг другу малфоевских ограничений, будь он любезно-педантично составлен им персонально для нее, занял бы свитков n-цать. Стоило только дать ему крохотную капельку власти над ней, и Героине Войны тут же пришлось бы отпрашиваться… Да даже в туалет! Впрочем, она уже так делала, но ее малахольному новонареченному избранничку и этого было мало!.. Он внимательно-превнимательно следил за тем, как Гермиона рывком запрокидывает давно налившуюся свинцово-болезненной тяжестью голову и делает несколько маленьких глотков из склянки с «успокаивающим» зельем. — Ты почувствуешь себя намного лучше, когда проснешься…