— Дерьмище какое-то… — незамедлительно пожаловался ей Драко, осторожно отхлебывая из переданного ему флакончика, растерянно морщась и недовольно причмокивая напрочь обескровленно-пересохшими губами. Это неизведанное снотворное варево, предоставленное Гермионе неустанно справляющейся об ее «пошатнувшемся» здоровье Нарциссой прямиком из Больничного крыла, вырубало тихо, незаметно и на троекратное «ура». Учитывая «лошадиность» принятых ими обоими доз, подействовать оно должно было сравнительно быстро, но… Рано порадовавшаяся Героиня, уже отстраненно прикидывающая, как безопасно для себя уложить Малфоя в постель, совершенно оторопела, когда ее резко перехваченная полупрозрачная хлипкая ладонь смачно припечаталась к его неестественно дыбящейся раскаленной груди. ТУ-ДУФ. ТУ-ДУФ. ТУ-ДУФ… Заходящееся в умопомраченно-вожделенном исступлении слизеринское сердце безотрадно запело, нет, истошно завыло ей бессловесную песню о своей несуществующей выдуманной любви, полную невыразимо-печальных, невыносимо-горестных и мучительно-страдальческих аккордов… — Прислушайся, Гермиона… Чувствуешь? Для тебя бьется!..
Что это вообще такое? Их пресловутая любовь!..
К своему превелико-огромному и тщательно скрываемому ужасу… Она не знала. Лучшая ученица Хогвартса иногда была осведомлена о том, о чем не подозревали даже седовласые и морщинистые профессора, но ответа на этот простейше-элементарный, фактически детский вопрос, несмотря на то, что она потратила непомерное количество времени на его безрезультатное исследование-изучение, у нее не было. Раньше она была стопроцентно уверена в том, что испытывает нечто подобное к своим самым близким друзьям, но… По всей видимости, ей просто… показалось. Ибо с теми, кого по-настоящему любят… Уж точно не поступают таким вот образом! И можно было прямо на месте доказать это на примере ее личного Золотого Трио, состоящего из главных в ее жизни мужчин (после дорогого папы, разумеется, ведь он-то был в единственном и неповторимом экземпляре!..). Гарри-Рональд-Драко. Всем троим она безостановочно-нагло лгала из самых корыстных побуждений. Всеми тремя нахально-цинично манипулировала по той же причине. Всем троим с завидным постоянством причиняла нравственные страдания различной степени тяжести, причем отдельным высокородным чистокровным индивидуумам — еще и телесные... Двое (Гарри, очевидно, не в счет) фантастически заблуждались в плане того, что якобы именно она сможет их осчастливить!.. При этом за каждого из них Гермиона была готова умереть, если потребуется. Даже за Малфоя. Если бы, к примеру, Ульрих внезапно очутился в Башне Старост в эту самую секунду, Золотая Девочка, вне всякого сомнения, ожесточенно сражалась бы с ним до последнего вздоха (причем, вовсе необязательно, что своего…), но разве это могло послужить неоспоримым подтверждением тому, что она люб… Что, всех троих?.. Или только двоих?.. Однозначно… НЕТ.
Прости, Драко. Я не хочу, да и не могу разделить с тобой... ЭТО. Но вот страдания… Запросто!
— Rock a bye baby, in the tree top…
Гермиона, все сильнее проникаясь идеей непоправимой предопределенности фатума, нараспев затянула известную ей с раннего детства зловещую старинную колыбельную, благодаря которой маленьких детей запугивали тем, что повесят их колыбельки высоко-высоко, на самую верхушку дерева, а сильный ветер будет раскачивать их до тех самых пор, пока сухой сук не сломается и не полетит вниз… Местами получалось совсем уж фальшиво, но на звание даровитой певицы она никогда и не претендовала. Тыльная сторона ее расслабленно-непослушной кисти вдруг почти непроизвольно коснулась белого, как античной мрамор, но на удивление не такого уж и неприятно-холодного лица. Всего лишь очередной отвлекающий маневр, усыпляющий болезненно-подозрительную бдительность и вынуждающий сонно-подрагивающие под немного хмурящимися темными бровями веки, наконец, прикрыться. И ей вовсе не понравилось то, как прохладная и гладкая щека тут же принялась с благодарным упоением тереться об ее недвижимые ледяные пальцы… Хуже всего было то, что Драко даже не выслуживался. А просто… Просто…