Казалось, будто бы весь долбаный волшебный мир решил коллективно поздравить легендарно-прославленную и воспеваемую всеми подряд Героиню Войны с днем рождения! Ситуация многократно усугублялась еще и тем, что известие о великой знаменательности этой особой даты напечатали на первой полосе сегодняшнего номера «Пророка», поэтому от несметного количество сов не было никакого спасу, тогда как коротенький некролог, состоящий из нескольких банальных, очевидно написанных бульварным писакой «на-отвали» строчек, посвященный безвременно упокоенной Милисенте и всей ее семье (Булстроудов выманили требованием о выкупе, при передачи которого те и были убиты) практически никто не заметил… Вероятно, из-за того, что он был помещен на последней и мало кому интересной странице небезызвестного новостного издания... Но сейчас не об этом! А о том, что чересчур громко и наперебой ухающие почтовые птицы оккупировали абсолютно все подоконники, при этом звонко стуча и премерзко скрежетая по злополучным стеклам многочисленными острыми клювами, что отдавалось убийственно-болезненной пульсацией во взлохмаченной голове, готовой вот-вот лопнуть, словно намеренно перекаченный гелием воздушный шарик! Чтобы предотвратить столь неблагоприятное развитие событий, истерично вопящая Мисс-Чего-Вылупился-Сделай-Уже-Что-Нибудь по умолчанию одобрила применение «спецподразделения военно-воздушных сил» без всякого предварительного согласования. Старый соколообразный филин, обожающий пищу животного происхождения и будто бы умышленно науськанный на чужих почтовиков, с завидным энтузиазмом отправился на кровопролитную расправу охоту. Конечно же, несмотря на всю свою свирепую природную жестокость, справиться со все пребывающими и пребывающими полуночниками и сипухами в одиночку Иаков не мог, их было слишком уж много… Но отгонять недоумевающе-разрозненные ряды куда менее агрессивных и совершенно неорганизованных противников от одного-единственного окна, в этот день зашторенного с особой тщательностью, он был вполне способен.
— Так-с, сейчас заценим… Хорошо горит!.. Да откуда повылазили все эти зло_бучие поздравители?!
Неуправляем… Невменяем… Неисправим…
Временами до ее предельно обостренного в связи с мигренозной экзекуцией слуха доносилось приглушенное и неописуемо недовольное бурчание Малфоя. Он что-то невнятно-злобно бормотал себе под нос, с ехидно-черным удовлетворением отправляя в буйствующий огонь черт-знает-какую-по-счету толстенную кипу пестрых конвертов от разных отправителей (подавляющее большинство фамилий практически со стопроцентной вероятностью показались бы ей незнакомыми, разумеется, если бы она вообще на них взглянула, в то время как превнимательный остроглазый слизеринец наверняка запоминал каждую). Туда же с нехилого размаха и без всякого разбора летело все то, что могло уместиться в скромный в плане размеров камин, а то, что имело чересчур крупные для него габариты — давно успело образовать уже далеко не миниатюрную, а довольно высокую разноцветную горку у самого подножия Башни Старост. Также очень часто слышалось «красноречивое» шуршание ожесточенными рывками разрывающейся упаковочной бумаги: Драко избирательно вскрывал некоторые посылки, прежде чем вышвырнуть их в праздничную мусорную кучу ко всем остальным. И было сложно предположить, зачем он так поступал...
То ли все дело было в его от рождения нездоровом любопытстве, то ли опять и снова в перманентной параноидально-маниакальной ревности... В теперешней действительности Гермионе, бесконечно уставшей бороться с обстоятельствами в целом и сопротивляться Малфою в частности, приходилось планомерно при-ми-рять-ся с недопустимо многими чревато-взрывоопасными, сумасбродными и взбалмошными закидонами своего душевнобольного воздыхателя-обожателя. Проще говоря… Ей было почти наплевать. Чем бы он не тешился, лишь бы… не вешался. В общем, психическое состояние свихнувшегося слизеринского Ромео после эпохально-исторической встречи с родимым батюшкой, было стабильно-паршивым. Между тем у Золотой Девочки имелись веские основания предполагать, что все складывалось именно так и никак иначе только благодаря тому, что она, беспардонно залившая кровью из своего носа его любимую-тире-единственную белую рубашку во время их обоюдной зельетворительной дремы, очнулась гораздо раньше него и успела воспользоваться не только очищающим заклятием, но и тем, которое позволило шустренько скрыть, вернее, прибрать все последствия экспресс-подготовки к несостоявшемуся побегу…