Теперь для полнейшего «счастья» Гермионе не хватало еще только того, чтобы о прескверном психическом недуге ее обездоленных родителей-магглов, у весьма скромной больничной палаты которых не имелось абсолютно никакой охраны, прознал достопамятный Ульрих, выразивший свое бескрайнее неудовольствие по поводу последнего официального заявления Золотой Девочки на широкой и мясистой спине покойной Булстроуд, хотя на текущий момент ручная министерская пресса безропотно помалкивала об этом. Именно это вполне могло бы стать первостепенным поводом для очередного судорожно-нервического мандражирования, однако по-матерински заботливая Нарцисса поспешила, смешно сказать, успокоить «свою бедную девочку» тем, что, по сверхавторитетному мнению Люциуса (к слову, только до завтрашнего рассвета пребывающего за решеткой и лишь формально не имеющего никакого представления о том, что происходит за пределами его комфортабельного подземного карцера), который ТОЖЕ, внимание, прямая цитата: «переживает о ней всем сердцем!»… Кгхм… Короче говоря, Малфой Старший считал, что заранее оценивающий возможные негативные последствия Маркус не станет напрямую враждовать с самой почетной грязнокровкой нечистокровной ведьмой страны, так как это гарантированно-неминуемо настроит против него большую часть все еще сомневающихся и колеблющихся магглорожденных колдунов, а посему... Миниатюрно-легковесному камню преткновения магической политической пропаганды пока ничто не угрожает, но все зависит от того, в чей именно огород он, то бишь Гермиона, залетит, и кто его там подберет. Таким образом, в том, что неуемно-деятельный Ульрих рано или поздно однозначно примется за нее, не оставалось уже никаких сомнений.
Когда-то моего неискушенного простодушия хватало, чтобы верить в то, что Малфой… Что ты, Драко… Когда-нибудь узнаешь всю правду… После чего, в полном соответствии с моим изначальным ошибочным прогнозом, смертельно оскорбишься, немного посокрушаешься на тему «Да как ты могла?!», разнесешь всю башню и благополучно отчалишь обратно в Мэнор, навсегда избавив меня от своего неприятно-приятного общества... А теперь что? Мне следует начать подготовку к свадьбе? Нарцисса, кажется, уже где-то раздобыла фату… Боже, почему я не смогла сбежать?! Может, попытаться еще раз?.. Нет! НЕТ!!! Тогда Она снова появится, и я…
— …жду-не-дождусь фееричного подарочка от Поттера! Не терпится поскорее узнать, чем именно Издранный огорчит моего прелестного ангела на этот раз! Я прямо теряюсь в догадках... — приглушенно-ядовитый шепоток, вдруг раздавшийся в каком-то полуметре от нее, заставил бездумно-неосмотрительно витающую в клубящемся цветочном мареве Гермиону, никак не ожидавшую услышать его, ощутимо дрогнуть и медлительно приоткрыть один глаз, чтобы с размазанной нечеткостью рассмотреть архижелчно осклабившегося Драко, остановившегося чуть поодаль, возле самого края кровати. Мерлин, эти его бесшумные молниеносные перемещения когда-нибудь ее доведут… до чего-нибудь. Умирать от инфаркта или инсульта было еще рановато, но… Да и потом, теперь она уже стопроцентно-точно знала, что НЕблагополучно доживет до седых висков… — Мне кажется, что это непременно будет что-нибудь унизительно дешманское, максимально стремное и предельно бесполезное. М-м-м... Какая-нибудь подержанная книжонка о вшивом домашнем рукоделии, наспех отрытая в вонючем чулане Уизлей? — если признаться честно, то прозябательно валяющейся на покрывале гриффиндорке было откровенно лень как-либо реагировать на эти хлесткие, но абсолютно бесплотные выпады. Она лучше всех знала о том, что сердито раздувающий ноздри и презрительно кривящий губы слизеринец негодовал вовсе не потому, что категорически-абсолютно не выносил любой конкуренции в чем бы то ни было. Хотя, совершенно очевидно, что и поэтому отчасти тоже, но истинная первопричина его еле сдерживаемого негодования заключалась в том, что Драко снова был сказочно богат (вернее, его мелочно-расчетливый отец, конечно же…), но не имел столь чертовски желанной им возможности купить ей хоть что-нибудь прямо-вот-сейчас, потому как прозорливое Министерство не намеревалось размораживать многочисленные счета Малфоев до успешного отлова неизбежно догуливающих свои последние деньки на свободе Пожирателей, проданных их крайне недолговечным сотоварищем со всеми потрохами. — Кстати, Вислый, походу, совсем безнадежен. Все еще надеется, представляешь?.. Опять прислал убогий стихотворный высер собственного сочинения. Самые у_бищные строчки, пожалуй, даже зачту... — в не такие и редкие минуты остервенелой досады Драко периодически демонстрировал уже не перед всем Большим Залом, а лично ей свои выпендрежные псевдолицедейские «таланты». Он продолжал неистово беситься, даже не пытаясь справиться со своими неисчерпаемо-бесконечными отрицательными эмоциями в одиночку… Иногда Гермионе начинало казаться, что она слишком уж разбаловала его своей снисходительно-сочувственной терпимостью. Малфой наигранно откашлялся, манерно приосанился, выставил перед собой напрочь измятый листочек самого дешевого третьесортного пергамента, и, разумеется, не дожидаясь ее ответа, начал жеманно-издевательски декларировать: