Он ведь так и не поднялся с постели…
Мерзко-гнусный одиозный скрежет, вдруг начавший терзать и без того обшарпанный пол по-прежнему неунываще гудящей и оживленно галдящей гостиной где-то поблизости от нее, заставил полностью рассредоточенные, предельно расширившиеся и, со стороны кажущиеся кое-кому провально-неисчерпаемыми черные зрачки молниеносно сфокусироваться, сосредоточенно-сузиться и грозно уставиться на источник этого отталкивающего шума. Им оказались дубовые ножки стоящего чуть поодаль свободного кресла, который в-стельку качающийся, в-умат шатающийся и в-дупель мотающийся из стороны в сторону Криви с попеременным успехом тащил-вез по направлению к… Ах, Мерлин, ну, только этого ей еще не хватало!.. Впрочем, пришла пора окончательно смириться с тем, что подло-паскудное мироздание всегда находило наиболее изощренные и редкостно-незаурядные способы сделать все гораздо хуже, чем было еще только одно быстротечное мгновение назад…
Ну-с, вселенная, приступим. Что дальше? Малфой сейчас заявится сюда, чтобы его прямо здесь и убили? Кстати, даже как-то немного странно, что этого до сих пор не произошло! Что, запаздываете там, в своей небесной канцелярии?..
— Я ужо не мальЩик! — досадливо-обидчиво отчеканил почти внезапно возникший рядом с ней Деннис. Хотя, не то чтобы отчеканил и не то чтобы возник: бурчливо промямлил, со всего маху заваливаясь на мягкое пружинистое сиденье. Спинки их бархатных красных кресел столкнулись боками, и сразу же после своего эпически-неуклюжего приземления Криви с невероятным для настолько перебравшего человеческого индивидуума проворством сложил локти на ЕЕ подлокотник, подпер свои жгуче-алые щеки огромными кулаками и значительно подался вперед, тем самым заставляя Гермиону бессознательно отпрянуть подальше от невыносимо-резкого запаха огненного варева, от умопомрачительно-сногсшибательного концентрата которого вполне можно было порядком опьянеть с непривычки, если ненароком просто вдохнуть его поглубже и подольше задержать в задыхающихся от всеобщего кумара легких. Все это было… ужасающе неприятно. — Я взрослый мущ-щина!..
— Ах, простите меня великодушно, многоуважаемый дедушка! Я и не заметила, что из вас песок вовсю сыплется! — насмешливо профыркала Староста Девочек, слегка морща свой напыщенно вздернутый нос. Ее напряженное внимание услужливо переключилось на юного и неопытного выпивоху, который, с учетом его сравнительно небольшого роста, но очень-очень крепкого телосложения, должен был беспробудно вырубиться, предварительно зарыгав все вокруг, минут эдак через пятнадцать, не более. Принятая на его открытую нараспашку гриффиндорскую душу доза скорее всего, палено-суррогатного горячительного (в пользу этого говорило два труднооспоримых довода: во-первых, мало кто располагал достаточным количеством денежных средств, чтобы проспонсировать весь этот беспутный симпозиум, а, во-вторых, ни один паб Хогсмида ни за что не продал бы такое количество высокоградусного пойла учащимся Хогвартса, со многими из которых за все эти годы успели перезнакомиться и прекрасно знали в лицо, соответственно, оставались только самые бессовестно-циничные теневые самогонщики…) была поистине убийственной, так что она даже начала сердобольно помышлять о том, чтобы заранее отвести его в Больничное крыло к мадам Помфри… — Вам бы следовало быть куда осторожнее с зеленым змием в столь преклонном возрасте!