— У нас с Рональдом, да будет тебе известно, все основано на взаимном доверии!.. — наставительно-менторским голосом произнесла вдруг резко осклабившаяся Героиня, подавая пустую тарелку из-под винограда манерным жестом а-ля «Официант, унесите!» участливо прислушивающемуся к ее педагогически-моралистической речи Томасу. По всей видимости, ей предстояло смириться еще и с тем, что вскоре лживо-ханжеские бравады тоже станут неотъемлемой частью ее обновленного тщетно-тленного бытия. Как и с тем, что бороться с перманентно усиливающимся желанием подходить к людям вплотную и орать, вопить, голосить что-то совершенно невнятное и нечленораздельное в их ошарашенно-парализованные лица, становилось все сложнее и сложнее. Гермиона, определенно, тоже сходила с ума вдогонку за Малфоем, и именно сегодня у нее имелся уникальный шанс превзойти саму себя, хотя, казалось бы, это было вообще априори невозможным. Впрочем, совершенству, как известно, нет предела. Каким бы оно ни было… — Без него далеко не уедешь, будь то дружба или нечто большее! Именно поэтому так важно доверять своим близким!..
— Значит, у вас все путем? Просто Уизли так давно не видно, вот мы и подумали, что… — Дин почтительно-радушно принял у нее то, что каким-то чудом уцелело от на спор разбиваемого прямо сейчас сервиза бабушки Невилла, по всей видимости, не сочтя подобные телодвижения со стороны Золотой Девочки какими-то неуместными или неприемлемыми. Тем не менее он отчего-то ощутимо замялся и существенно понизил голос, когда продолжил изъясняться на катастрофически поддатом наречии. Но своих почти черно-карих от природы глаз, которые скоропостижно сделались пристально-пристальными, все же не отвел и… Кажется, густо покраснел, хотя его темная кожа с легкостью могла скрыть любой, даже самый переконфуженный румянец. Необъяснимо, но факт: Томас всегда был известен тем, что даже в угрожающе-изрядном подпитии каким-то сенсационно-фантастическим способом сохранял малую толику трезвости, которой умело пользовался в нужные моменты. В общем и целом, как сейчас, например. Он и впрямь рассуждал очень даже здраво. К сожалению… — И знаешь… Даже в Гриффиндоре стали поговаривать… Ну, что… Малфой увивается… За тобой…
Нам надо потрахаться перед включенными колдокамерами, чтобы до вас всех, наконец, дошло?! Идиоты!!! Меня окружают одни идиоты!..
Картонно-добродушно, почти что простосердечно улыбающаяся Золотая Девочка, все еще с чуть ли не материнско-бережной осторожностью придерживающая голову откровенно клюющего носом Криви таким образом, чтобы та ненароком не завалилась куда-нибудь и оставалась в относительно физиологичном положении у нее на плече (чтобы бедолага ни в коем случае не захлебнулся, когда его начнет неукротимо рвать, а эта неприятная оказия должна была произойти с ним уже в ближайшее время), мерила застывшего в ожидании Дина немигающим неоднозначным взглядом. Несмотря на то, что расплывчатое боковое зрение не могло порадовать ее четкой, ясной и целостной картиной происходящего, она не видела, но явственно ощущала, что не будто бы, а вся за редчайшим исключением гостиная присмирела, затаилась и напряглась в томительно-гнетущем ожидании ее ответа. Пустая ниочемная болтовня, «деловые» студенческие переговоры, задушевные беседы с лыка не вяжущими приятелями, строжайше-секретное женское шушуканье и даже нешуточные разборки по поводу того, кто и кому первым на ногу наступил или драгоценный виски пролил — все это кардинально притихло и, как по мановению волшебной палочки, отошло-задвинулось на второй план, выводя на первый душераздирающе-вещаемую прямо сейчас по магическому радио бессмертную маггловскую композицию, которую лишь одна гриффиндорка безошибочно принимала за оглушительный похоронный марш:
— The show must go on…