— Не распинайся, Гермиона! Или теперь нам всем стоит величать тебя Героиней?.. Ты ведь наверняка ни одного из них даже в руках не держала!.. — тихо и гордо хмыкнув, проворчала староста Гриффиндора и поспешно отвела свои на удивление расстроенно-опечаленные серо-голубые глаза, наполненные великим множеством старательно сдерживаемых и кое-как подавляемых неведомых эмоций, а та, чье запятнанное, осрамленное и покрытое нестираемой коркой многослойного позора имя было названо только что, чуть не надорвалась от колоссальной натуги, пытаясь не уронить собственную челюсть себе на колени. Джинни никогда прежде не разговаривала с ней в таком небрежно-претенциозном тоне и, тем более, не произносила таких дерзко-язвительных слов в ответ на… Да что с ней такое?! Ненароком позабыла, с кем имеет дело?! И… Почему она вообще сделала столь приближенные к объективной реальности предположения?! И почему выглядела так, как будто сию же секунду плюнет ей прямо в… Мерлин, неужели Гарри проболтался?!! — А вот это — в последний раз, помяни мое слово! Я вам с ним в почтовики не нанималась! Так ему и передай, ПОДРУГА… — вмиг панически замандражировавшая Героиня Войны уже начала открывать свой оторопело-искривившийся рот, чтобы немедля отрыгнуть из него личную терракотовую армию, состоящую из наспех состряпанных изобретательных отмазок, многолинейных алиби и заковыристых самооправдательных опровержений, витиевато-замысловатое сочинение которых удавалось ей лучше чего бы то ни было, но тут… В ее перманентно-выбеленное лицо, которое в этот самый момент начало отдавать ярко-болотным отливом, что-то прицельно метнулось. Этим-неизвестно-чем оказался скомканный и помятый мешочек, который Джинни все это время прижимала к поношенно-ветхому шерстяному свитеру с большой буквой «Д» на груди, а впоследствии запустила прямо в потрясенно-огорошенную физиономию Старосты Девочек, чьи ледяные кисти уже во второй раз за последние несколько-стоило-бы-их-считать-часов вскинувшиеся в оборонительном жесте, не успели да и не сумели его поймать — им явно недоставало не только силы, но и ловкости, которая, как известно, существенно отличалась от тщательной зубрильно-ботанической аккуратности. — Гарри внезапно осознал, что у него, возможно, есть какие-то чувства к тебе, помимо дружеских, поэтому собрал вещи и убрался из Норы. Не ожидала от тебя… От вас!.. Впрочем, все это уже не наше с Роном дело!..
Если Драко узнает об этом, мне не жить… Или кому-то из них двоих… Господь, за что? За что мне все это?!!
Пока величественная Героиня Войны, имеющая самый что ни на есть пришибленно-оглушенный вид, тщетно пыталась сообразить, как ей подобает на это отреагировать с учетом конкретного места, времени и обстоятельств, огненно-рыжая младшая Уизли развернулась на каблуках своих бессменных стоптанных туфель и с горестно-торжествующим видом без оглядки прошествовала мимо нее к лестнице, ведущей в девичью спальню, продолжая бесцеремонно и без всякого стеснения распихивать зазевавшихся гуляк. Которые, между прочим, все, как один, очень сильно жалели, что им «повезло» попасться взбешенно-негодующему префекту, явно приложившему свою ни разу не хрупкую руку к скоростному воцарению полного и безоговорочного матриархата с Дином на подтанцовках внутри гриффиндорской башни... Помимо всего прочего, у этой фатально-инфернальной и, вполне возможно, предвещающей конец всему сущему на Земле сцены нашлись случайные свидетели: несколько парочек обалдело-чумных и беспробудно-косых глаз силилась поскорее проморгаться и разобрать, что, собственно, только что произошло, но за считанные мгновения вновь возобладавшая сама над собой Золотая Девочка не собиралась предоставлять им такой чрезвычайно нежелательной для нее возможности. Она деловито заправила за ухо на самом деле никуда не выбивавшуюся прядь каштановых волос, с неторопливым изяществом наклонилась и подобрала с пола по виду без остановки жеваный кем-то часа три подряд мешочек, сдуру пропуская и опрометчиво не замечая неистово полыхающий рядом злосердечный уголек, который был целиком и полностью охвачен адским пламенем истинно-верной сатанинской ревности, аспидно-черной лютейшей злобы и первобытной, врожденной, будто бы впитанной с первым молоком матери ненависти по отношению не только к его отправителю, но и вообще ко всем, кто смел хотя бы смотреть на его Мисс Идеал, не говоря уже о том, чтобы при-ка-сать-ся… Не подозревая ни о чем таком-подобном, Гермиона с придирчивой осмотрительностью извлекла оттуда чертовски знакомую изогнутую волшебную палочку, наличиствованием которой Джинни наверняка хотела на что-то прямо-однозначно намекнуть, а также измятое мокрое письмо, чтобы уже через секунду с суматошной скоропалительностью предаться будоражаще-занимательному чтению: