Раз заметные проявления внешней деформации отсутствуют, стало быть, никакого смещения костей нет и в помине, но это неточно... Самое время полежать здесь еще чуть-чуть и поразмышлять над всем этим подольше, пока Малфой, быть может, в этот самый миг свежует Криви живьем!..
Жутко одеревеневшие пальцы обхватили Коготь покрепче, и Гермионе вдруг казалось, что на эти подробно-обстоятельные, но совершенно неуместные рассуждения у ее воспаленно-раздутого и едва-едва умещающегося в медленно раскалывающейся черепной коробке мозга ушли преступно-долгие минуты, но по факту она за считанные секунды вскочила на твердо-устойчивые и, как никогда прежде, неутомимые ноги, одним сверхъестественным для себя рывком оттолкнувшись от каменного пола обеими руками, одна из которых, вне всякого сомнения, сломалась всего лишь несколько коротких мгновений назад. Все происходящее зиждилось на шаткой до умопомрачения грани фантастически-сверхчеловеческих возможностей. Ее практически безмускульное и слабо-хлипкое тело, которое при обыденно-повседневных обстоятельствах можно было запросто перешибить одним прицельно-метким плевком, превратилось в образцово-совершенную биороботехническую машину. Она ограниченно-временно не ведала боли и не знала усталости, потому что все это надежно блокировалось и подавлялось, как и остальное невостребованно-лишнее на текущий час. Ненадолго «усовершенствованная» Золотая Девочка, будто бы искусно-виртуозно управляемая или подстегиваемая кем-то или чем-то извне, с изумляюще-неправдоподобной готовностью преодолевала любые преграды, препятствия и помехи, с которыми ей только доводилось столкнуться, начиная от реактивного подъема по бесчисленным ступенькам-выступам и заканчивая многоярдовыми расстояниями в запутанном полумраке обширнейших слизеринских подземелий. При это ее экстренная активация и всеобъемлюще-полномерное обеспечение функциональной трудоспособности подчистую сжирали-поглощали абсолютно все имеющиеся у самодеструктивного организма ресурсы… Их глобальное истощение, в свою очередь, глубоко-всерьез ставило под большущее сомнение саму возможность его дальнейшего существования и самообслуживания, не говоря уже об очень вряд ли досягаемой перспективе состариться естественным путем и не скончаться от неуклонно усиливающейся синусовой брадикардии сразу после подъема-взлета на очередной этаж. Но, несмотря на все это, сверхнапряжные усилия погибающей прямо на ходу Гермионы были тщетно-напрасными чуть более, чем полностью, потому что…
Старый добрый Хогвартс, так хорошо изученно-исхоженный вдоль-поперек и некогда ставший вторым домом, был непомерно-слишком большим! Тут столетиями не могли отыскать гигантского Салазарового василиска, не говоря уже о том, чтобы найти младшекурсника-гриффиндорца, существенно уступающего ему размерами! Деннис… Да кого она, собственно, не опять, а снова пыталась обмануть?! Разогретый до температуры собственного плавления биомеханоид, проносящийся, кажется, в одиннадцатый по счету раз по одному и тому же петляюще-извилистому школьному коридору с проворной резвостью ни дать, ни взять призовой скаковой лошади, безуспешно пытался отыскать и во что бы то ни стало ухватить за вертляво-егозливый хвост подколодную гадюку, чтобы как можно скорее обезвредить ее и… Гермиона еще не утратила ничтожно-слабую затухающую надежду на то, что эта пресмыкающаяся перед ней ползуче-подлючая хладнокровная тварь, наконец, отогреется у нее не на шее, а по факту в аналогичных целях вкрадется в одно маленькое укромное местечко, где очень-очень тепло и влажно… Она до сих пор уповала на то, что после их соит… вос-со-е-ди-не-ни-я!.. Малфой больше никого и никогда не тронет, так как попросту не захочет выползать из своего уютного змеиного гнездышка, по-домашнему обустроенного между двух ее ныне пневмомеханических ног.