Я даже не представляю, на что ты на самом деле способен сейчас, Драко… Ты видел... И слышал. Все! Все, что сказала я! И Джинни!.. Должно быть, тебе сейчас так больно… Но Криви во сто крат больнее, не так ли?.. Он в твоей власти, совсем беспомощный. Куда же ты пойдешь? Что сделаешь с ним? Убьешь?.. Тогда вся его грязная кровь окажется на моих руках…
Гермиона бежала (если это вообще в принципе можно было так назвать хотя бы отдаленно), практически не касаясь пола и ни в коей мере не ощущая под собой нижних конечностей, словно их попросту не было, а верхняя часть тела перемещалась в пространстве по воздуху, если и не посредством мини-телепортации, разрешение на которую в Хогвартсе выдавалось только при условии чрезвычайно-чрезвычайных обстоятельств, то где-нибудь около того. Двери заброшенно-покинутых невосстановленных учебных кабинетов и других уединенно-обособленных подсобных помещений широко и послушно распахивались перед ней по коротко-стремительным мановениям удерживаемой на перманентной изготовке ореховой двенадцатидюймовой палочки. За все время внепланово-непредусмотренного «патрулирования» замка Староста Девочек не повстречала ни единой живой души, за редким относительным исключением праздно проплывающих по округе призраков, которые удостаивались лишь мимолетно-сканирующего взгляда, прежде чем остаться далеко за ее спиной, но… Если бы она все-таки наткнулась на кого-нибудь из студентов-ротозеев, по каким-то причинам уже покинувших или вовсе не заявившихся в до сих пор запальчиво бесчинствующую гриффиндорскую башню, то не стала бы ни о чем их расспрашивать и, тем более, отвечать на возможные вопросы.
Почему?.. Во-первых, любое бессовестно-предосудительное промедление было прямо-пропорционально исчезающе-тающим, как ни с того, ни с сего преждевременно выпавший в начале осени первый снег, незначительным шансам Денниса на выживание или хотя бы частичное сохранение былого, буквально пышущего, куда не попадя, молодецкого здоровья. Во-вторых, негласно считалось, что истинно-подлинная, настоящая суть человека раскрывается и предстает перед миром обнаженной до сердцевинного основания только в последний момент, когда от скоропостижной погибели его самого или тех, кто ему небезразличен, в действительности уже совсем ничего не отделяет. Когда набатом прибивает фатально-предрешенный час, зачастую неосознаваемых, но непоколебимо-правильных подсознательных решений, равно-однозначно указывающих на то, стоит убегать или сражаться, жертвовать или… спасаться. Никакого навялено-навязанного стадным обществом благовоспитанного поведения, социально-статусных ролей, притворно-высокоразвитой цивилизованности, продвинуто-гуманной просвещенности или культурно-нравственной интеллигенции!.. Только геннозаложенные инстинкты самосохранения и безотчетного размножения, близко граничащие с первобытно-животной дикостью и помноженные на то, что в теперешней современности принято называть «характером», который, в сущности, коренным образом и определяет ту или иную личность… В общем, если резюмировать:
Буду надеяться на лучшее, но готовиться к тому, что всегда обычно и случается. Если вдруг бедняге уже все равно нечем помочь, то Малфой ни за что не пойдет на корм дементорам. За все его деяния… Моя ответственность!.. Я что-нибудь непременно придумаю. Только бы найти его! А оплакать ни в чем неповинного Криви и еще разок попытаться свести неравные счеты с жизнью я всегда успею…
За последние пять часов произошло следующее: Гермиона чуть не лишилась физической невинности, Гарри осознал какие-то сверхдружественные чувства к ней, Ульрих объявил о своем скорейшей и твердейшем намерении прикончить Малфоев во что бы то ни стало, а Драко, в свою психически неуравновешенную очередь, решил отмстительно расправиться со спьяну распустившим руки и губы гриффиндорцем. И это был совсем не конец, а только лишь начало! Сколько времени прошло с тех самых пор, как Героиня Войны покинула общую гостиную Гриффиндора? Его счет был безнадежно утрачен… Минуло от силы минут десять-пятнадцать? Или, может быть, несколько часов кряду? По правде говоря, Староста Девочек, испаренно-взмыленная до такой степени, что на ее ставшей безоговорочно-непригодной для ношения школьной блузке не осталось ни одного, даже самого крохотного более-менее сухого участка. Крупные градины горько-соленого пота, безропотно подчиняясь гравитационным законам, лились по ее сморщенно-нахмуренному лбу и испещренным синими венами вискам, тонкими струйками стекали на болезненно насупившуюся переносицу и мертвенно-бледные впалые щеки, достигали предельно напряженной линии челюсти и срывались куда-то вниз… Проскакивая галопом очередную безлюдно-пустынную беспортретную галерею, Гермиона вдруг отметила, что волшебный замок, неотвратимо-медленно окутываемый темным маревом сумерек, начал постепенно подсвечиваться яркими огнями тысяч (вообще-то, их количество варьировалось в зависимости от поступающего в фонд школы финансирования) самовоспламеняющихся при приближении факелов и незатухающих свечей. Ненавистно-проклинаемый вечер, явственно и недвусмысленно свидетельствующий о том, что, сколько бы сейчас не показывали неумолимо-безразличные стрелки часов, которым было абсолютно начхать на то, что чьи-то хрупко-ломкие судьбы рушатся прямо в эти навсегда ускользающие минуты, скорее всего… Она опоздала. Не к бездыханному трупу изуродованного, предположительно, до неузнаваемости Денниса, очевидно. К нему-то как раз-таки можно было уже не торопиться. А к… Круглому дурачью! Бестолковому недоумку!! Болвану набитому!!! Которого кто-нибудь, не дай Мерлин, заметил… Ведь рано или поздно пропавшего гриффиндорца все же хватятся, если этого уже не произошло, и тогда… Но ничего. Ничего… Да! Она ведь и это предусмотрела! Когда Если вскоре заявится следственно-мракоборческая оперативная группа, то все вольно-невольные очевидцы, как один, причем во главе ни с кем-нибудь, а именно с Дином-префектом-факультета, подтвердят, что Золотая-Героиня-Староста является последней, кто виделся и говорил с внезапно без вести пропавшим юным магглорожденным волшебником. Лишь косвенно-предположительно, разумеется. Но все их легко опровергаемые сомнения-недоумения тотчас же развеются, стоит только Гермионе официально подтвердить все это, что она и не преминет сделать.