Грязно... Грязная… Грязь…
Чистейшая кровь горячими толчками билась в самом низу его подобравшегося живота, и если бы ей вдруг по какой-то причине вздумалось опустить свои-огроменные-смотрящие-прямо-в-его-глаза вниз, то она бы тут же оценила, насколько сильно он рад видеть ее целой и почти невредимой. Потому что у него стоял, мать его. На Грейнджер. Из-за Грейнджер. Из-за того, что она вернулась. И ни в коем случае, ни за что на свете, ни при каких условиях нельзя было допустить того, чтобы она не только воочию узрела, но и осознала ЭТО. Поэтому Малфой, не разрывая зрительного контакта с ней, засунул руки поглубже в карманы, тем самым расправляя великоватую ему маггловскую толстовку, и с потрясающе исполненной гримасой подлинного отвращения вкрадчиво и доходчиво процедил прямо в ее тут же отстранившееся удивленно-недоверчивое лицо:
— Пойди помойся, Грейнджер, ты вся в грязи…
* * *
— Грязная я, видите ли! — сердито бормотала Гермиона, все еще периодически шмыгая ушибленным носом, недавно ненароком приплюснутым о костлявую малфоевскую ключицу, и раздраженно натираясь мочалкой с куда большей силой, чем требовалось. Кажется, уже далеко не в первый раз. Почти все ее тело было покрыто переливающимся коконом из десятков и сотен мыльно-пенных пузырьков. Шея и плечи, которые она почему-то надраивала с утроенным усердием, уже давно начали пощипывать и саднить ничуть не менее сильно, чем разодранная при падении щека, но раздосадованная гриффиндорка все никак не могла остановиться. — Вот ведь урод!
Она ужасно злилась на саму себя и ничего не могла с этим поделать. Во-первых, потому, что допустила такую ужасно глупую и невероятно опасную оплошность. Заснуть на улице в гордом одиночестве… Это совсем не было на нее похоже. Тихая малонаселенная деревенька обоснованно слыла одним из тех захолустий, в которых никогда и ничего не происходит, но это ничуть ее не оправдывало. Кроме того, ей следовало опасаться отнюдь не магглов. Во-вторых, потому, что, едва очухавшись и сразу же поняв, что дело идет к вечеру, она припустилась во весь дух и бежала на пределе своих возможностей всю дорогу до заветного крыльца, один раз даже неудачно споткнувшись и повстречавшись лицом с очень-очень-очень твердой землей. В-третьих, потому что за этот короткий временной промежуток успела до трясущихся поджилок распереживаться из-за…
Неужто он и правда собирался выйти на улицу?..
В первый же «совещательный» день после прибытия сюда они договорились, что Малфои не станут покидать дом без крайней на то необходимости, разве только для того, чтобы спастись бегством или вынужденно принять бой, ведь нападающие, кем бы они ни были, скорее всего, превзойдут их числом в несколько раз. Лица обоих были, мягко говоря, весьма узнаваемыми в магическом сообществе. Кроме того, мир магглов, как ни крути, все еще оставался для них почти незнакомой и по умолчанию враждебной средой, так что даже банальный поход в местный «супермаркет» с полупустыми полками для двух беглых волшебников мог бы закончится весьма печально, поэтому то, что он все-таки собирался… Нет, она даже и не думала, о-боль-щать-ся, если можно так выразиться. Стоило начать с того, что слизеринец все-таки не сделал этого, а закончить тем, что это его решение стопроцентно было продиктовано исключительно гипер-заботой о себе родимом и, конечно же, любимой матушке.
Будто бы поразмыслить больше не о чем… Да и что после драки кулаками махать? Все уже закончилось, и закончилось гораздо лучше, чем могло бы.
Справедливо рассудив, что еще одно намыливание попросту окончательно сдерет верхний защитный слой ее кожи, разбитая усталостью от чрезмерно-внезапной физической нагрузки Гермиона медленно выбралась из ванной и принялась неспешно утираться мягким махровым полотенцем, соприкосновение с которым, тем не менее, доставляло очень неприятные «щиплющие» ощущения. Показалось весьма странным, что оно висело не там, где обычно, а было неряшлив накинуто на борт…
— Мисс Грейнджер, вы должно быть, сильно проголодались! — стоило уже хотя бы немного попривыкнуть к приглушенному двойному стуку по двери и деликатно-вежливому тону, которым к ней теперь обычно обращалась Нарцисса, но все никак не получалось, а потому Гермиона аж подскочила от такой неожиданности. В который раз за день… Что-то подсказывало ей, что чистокровная колдунья с полчаса стояла под дверью, терпеливо дожидаясь, пока шум водопроводной воды, наконец, стихнет, чтобы… — Не желаете ли составить мне компанию за ужином?