И больше никаких терзаний об отце… Как раз вовремя. Хоть какая-то от нее польза.
— Твоя добровольная голодовка слишком уж затянулась. Давай-ка завязывай с этим, — вяло, без всякого интереса и как будто бы между прочим протянул Драко, не поскупившись на тройную порцию своего фирменного показного безразличия в прохладном голосе. Тем не менее ее это, похоже, не особо впечатлило: стоило ему только заговорить снова, как Грейнджер нахмурилась-насупилась пуще прежнего и, открыв кран на полную, принялась старательно умываться прямо на кухне, тщательно полоща рот и раздраженно вытирая остатки молока, хлеставшего прямо через разгневанные ноздри. — Или хочешь, чтобы тебя ветром начало сдувать?
Впрочем, Грейнджер действительно схуднула так, что окончательно стала похожей на болезненно-тощую вешалку для своего излюбленного маггловского тряпья. Сейчас, к примеру, на ней висела отвратительная блеклая пижама (ей Мерлин: если бы она отыскала прикид поуродливее, то тут же вырядилась бы в него и носила, не снимая) с расплющенными от многократных стирок вислоухими щеночками. Конечно же, ее и раньше совершенно справедливо называли доской с двумя сосками, но теперь… Чтобы позариться на нее, нужно было дойти самой крайней крайности и сделать еще парочку шажков в том же направлении. У Драко и вправду слишком давно никого не было, и хоть когда-то раньше он и слыл отъявленным трахалем в слизеринских кулуарах, запрыгивая на любую легкодоступную девку… Нет. Нет, нет, нет и еще раз нет! Ни за что! Никогда! Лучше уж скромно довольствоваться своей рукой до самого скончания времен, чем…
Вот же стерва!..
Один проворно-резкий прыжок для того, чтобы рывком подняться с мгновенно опостылевшего дивана, еще два — чтобы оказаться в аккурат и подножия лестницы на второй этаж и отрезать Грейнджер путь к спасению наверх, куда та, завершив свои водные процедуры, торопливо засеменила пару секунд назад. Нет, он не ошибся: надменная гриффиндорская шлюшка решила проигнорировать его и быстренько смыться обратно к себе. Но не тут-то было. Бывают в жизни огорчения.
— Что тебе нужно, Малфой?.. — она остановилась в добрых пяти метрах от него и зашипела так, что любая слизеринка, едва заслышав подобное, скончалась бы на месте от приступа черной зависти. Грейнджер злобно зыркала на Драко своими краснющими глазами из-под мокрых и слипшихся от воды и слез длинных ресниц, а на него вдруг снизошло колоссально-грандиозное облегчение, и он втайне искренне возрадовался тому, что совсем не хочет ее. Никак и ни в каком виде. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще, а вчера… Вчера уже навсегда осталось в прошлом. — Чего ты хочешь от меня?
Не знаю я, Грейнджер! Не знаю, чего… Но точно не твое тщедушное плоское тельце с этими твоими дурацкими глазами, и волосами, и… Е_ать, да она без лифчика!..
— Ты что… Ты… Разглядываешь меня?.. — громко и будто бы предостерегающе дребезжащий, словно жестяная крышка на закипающем котле, голос Грейнджер заставил его насильно оторвать свой взгляд от маленькой аккуратной груди, которая бы запросто уместилась в его ладонях целиком, и поднять его несколько выше. Это произошло примерно за три-четыре доли секунды до того, как трясущиеся девичьи руки молнией взметнулись вверх и скрыли от него едва-едва вырисовывающиеся под плотной тканью очертания крошечных горошин сосков.
Да.
— А если и так, то что? Что ты сделаешь?! — Драко вообще не соображал, что несет, а потому прямо на ходу (да, ноги сами несли его прямиком к ней, и он даже не пытался воспротивиться этому) выдавал поток своего откровенно-оголенного сознания, который фонтаном выплескивался прямо на нее через его никак не затыкающийся рот. Грейнджер округлила свои темные, почти черные глаза до невероятных размеров и, спотыкаясь, попятилась назад на кухню, попутно отряхивая свою фланелевую пижаму, будто бы отчаянно стремясь смахнуть с нее целую колонию прицепившихся к ней жуков-скарабеев. К тому моменту, как она с размаху врезалась в возмущенно лязгнувший холодильник своими костлявыми лопатками, он уже был в каком-то жалком полуметре от нее. — Поттеру нажалуешься?!
— Не подходи ко мне, псих больной! Прекрати ЭТО! — ее эфемерно-легкий истошный шепот невесомо коснулся онемевших губ, и Драко шумно вдохнул его полной грудью, потому что стоял достаточно близко для этого. Достаточно близко для того, чтобы понять, что Грейнджер не просто напугана-в-пределах-нормы, как ему казалось изначально, а пребывает в таком беспросветно-непроглядном ужасе, словно прямо сейчас над ней склонился не Малфой, а Беллатриса собственной персоной. Или кто похуже. Но все это было совершенно неважно перед лицом внезапно всплывшего на поверхность факта: она боялась его до стучащих и не попадающих друг на друга зубов. Уже совсем не так, как в школе, когда шугануть ее просто так, без всякой на то причины, считалось за милую душу. Не понарошку. — Зачем ты ЭТО делаешь?!