— А-а-а, так это ты, детка! Иди к нам, не стесняйся! — развязно подозвал ее Грэг, поначалу тоже напрягший свои скалоподобные плечи, снова расправил их и моментально расслабился, с шумом выпуская свой воздушный «фу-у-у-у-ух» через уродливо кривящийся от облегчения рот. По всей видимости, он тоже, как и она, поспешно и самонадеянно счел, что опасаться ему совершенно нечего, поэтому не преминул окинуть остановившуюся у самого подножия закругленной световой кромки девушку промасленым взглядом, отчего ее и без того уже чрезмерно натерпевшееся за сегодня ночное облачение лишь чудом не залоснилось от жирнющего сала похабных мужских фантазий. После этого он на радостях обратился к своему расплывающемуся в глуповато-непристойной улыбке дружку с пренаиприятнейшим известием: — Вилли, помнишь, я тебе рассказывал про соседскую цыпочку? Вот же она!
— Ого! Гы-гы-гы… Какая куколка… И она, в натуре, не знает, что у нас из полиции только вусмерть бухой шериф… — одобрительно присвистнул вновь расхрабрившийся брюнет, не сводя своих заплывших поросячьих глазок с Гермионы. Когда он говорил, то не переставал возбужденно похрюкивать так, что его покрытое миллиардами юношеских прыщей лицо все больше походило на разъехавшееся кабанье рыло, причем, сильно-напрочь обделенное вдруг взявшей безвременный отпуск матушкой-природой. Меж тем ни о чем не подозревающие мотыльки, исступленно бившиеся в толстое стекло почти перегоревшей фонарной лампочки, вдруг разлетелись в разные стороны, испугавшись усилившегося электрического треска: свет начал моргать все чаще, а временной интервал между локальными скачками напряжения начал уменьшаться. — …да и тот — твой двоюродный дядька, гы-гык-гы! Грэг, ты же разрешишь мне ее оприходовать, когда сам закончишь с ней?..
Я знаю заклинания… Много заклинаний. Таких, чтобы как следует проучить этих сволочных выродков и навсегда отбить охоту причинять вред кому-либо, но тогда… Я буду ничуть не лучше них. Надо найти другой способ справиться с ними.
— Не думайте, что вам это удастся! Меня есть, кому защитить! — ужасно раздосадованная из-за накатившей легкой паники, Гермиона решилась на откровенный и далеко не самый убедительный из ее довольно обширной школьной практики блеф, так как ничего иного ей не оставалось. Она явно недооценила хмельных и дополнительно опьяненных своей абсолютной безнаказанностью бессердечных ублюдков, которые, помимо всего прочего, оказались еще и безжалостными насильниками. В показательно хорохорящейся гриффиндорке вдруг пробудились будто-бы-давно-позабытые чувства. Она против воли испытывала их при одном упоминании о небезызвестном оборотне Фенрире Сивом, который чуть не порезвился с ней в особняке Малфоев в один очень и очень злополучный день… — Если не вернусь через пять минут, моя тетушка и…
— Кузен из этой… Австралии! Точно-точно! Типа с тобой тут живет, ага, — многообещающе-коварно бросил Грэг с так-мы-тебе-и-поверили-видом. Походу дела он хорошенько толкнул своего совсем не обремененного интеллектом приятеля в бок, дабы до того, наконец, дошло, что для того, чтобы «отведать клубнички», свирепеющую на глазах ягодку придется для начала изловить, а это будет не так уж и просто, потому как она согласится разделить с ними брачное ложе исключительно в насильственно-принудительном порядке. После этого вытворяющие нечто подобное явно далеко не первый раз красноречиво-выразительно переглядывающиеся между собой верзилы одновременно двинулись полукругом, но в разные стороны, с очевидно-однозначным намерением окружить ее, но вовсе не для того, чтобы взять под руки и проводить до дома… — Вот только мы его еще ни разу не видели.
Старый уличный фонарь прощально моргнул в последний раз и, напоследок издав протяжный металлический электро-стрекот, чем-то похожий на волнообразные радиопомехи, наконец, померк, погружая все вокруг во тьму. Давно ожидавшая этого Гермиона, вполне могла воспользоваться замешательством своих страдающих тяжелейшей степенью имбецильности собеседников, но замешкалась сама по ряду объективистских соображений. Да, можно было бы быстро домчаться до спасительного дома под шумок, но тогда вся эта гораздо более рисковая, чем она предполагала изначально, спасительная операция автоматически лишалась всякого смысла, потому что негромко поскуливающая пострадавшая такса, по всей видимости, лишенная физической возможности броситься на утек, все еще тихо поскуливала где-то поблизости. Кроме того, даже если бы гриффиндорка и убежала сейчас, в дальнейшем эти двое запросто могли подкараулить ее где-нибудь и застать врасплох, так что… Навскидку шла четвертая-пятая секунда с того момента, как видимость была утрачена практически полностью, но она не двигалась с места, обдумывая всевозможные варианты развития событий, как вдруг…