— Если бы Темный Лорд убил Поттера, у Малфоев бы все равно ничего не осталось. Но ты… Ты и тебе подобные. Вы стали бы бесправными рабами, — слизеринца согнуло-скрючило-скорчило, словно самого почтенного возраста старца с трехсотлетней клюкой, когда он низко-пренизко склонился над ней, невидимыми гвоздями пришпиленной к стулу и от испуга-неожиданности по-детски зажмурившейся, чтобы глаза не вылезали на лоб. Все происходящее вполне могло бы показаться ей абсолютно нереальной кошмарной фантазией, если бы не этот противный, одиозный, опостылевший запах… — Хуже твоих обожаемых домашних эльфов. А мы бы покупали вас на рынках. И знаешь, что, дорогая-сука-Грейнджер? — …чертового черного кофе, который густой ядовитой смолой просачивался из его ломано-искореженного рта и навсегда въедался в ноздри, носоглотку, гортань и во все остальное, что отравлялось им по ходу следования ее дыхательных путей. Очевидно, Малфой успел отхлебнуть немного как раз перед тем, как гриффиндорка только начала свою гневно-запальчивую тираду про храбрецов и оборотней, о легкомысленно-неосторожном воспроизведении которой горько жалела уже в этот самый момент. — Я бы тебя непременно купил, забрал с собой в Мэнор и…
Нет! Никто из нас не хочет знать окончания!..
А потом доведенный до поистине недопустимо-рекордной кондиции своего исступленно-остервенелого бешенства Малфой внезапно-сразу-резко умолк, как будто бы ничего и никогда не говорил вовсе. Словно кто-то всесильный услышал ее импульсивно-бессловесные молитвы, сжалился над ними всеми и наконец-то заставил его заткнуться каким-то неведомым ей способом. Разумеется, едва живой от практически полностью парализовавшей ее всеохватывающе-необъятной оторопи Гермионе захотелось поскорее узнать, что же произошло, и критически нервно-истощенная девушка с необдуманной поспешностью распахнула свои темно-карие глаза. Впрочем, лучше бы она этого не делала, потому как первым, что увидела вновь обретшая острое зрение гриффиндорка, была тоненькая тускло-переливающаяся на свету струйка жалких остатков слюны из ее напрочь пересохшего рта, со степенной медлительностью стекающая вниз по одной из мертвенно-бледных аристократических скул, а вторым — по-лягушачьему быстро подхвативший ее и мгновенно скрывшийся из виду заостренный кончик блестящего малфоевского языка.
Глава 5 (часть I)
— И почему у них до сих пор нет сырных палочек? — с тихой угрюмостью пробурчал Малфой, который еще с самого утра был гораздо хмурее и пасмурнее густеющих черных туч, туго затягивающих и без того безрадостное небо над малонаселенной британской деревенькой. Середина августа омрачилась нескончаемой вереницей проливных дождей, поэтому маггловкие кроссовки еле плетущегося за ней слизеринца с противно-громким и одиозно-влажным чавканьем утопали в грязевой каше проселочных дорог. Казалось, что один из них вот-вот застрянет в этой размягченной серо-коричневой трясине и останется там навсегда, но Малфой, стоило отдать ему должное, похоже, шнуровал их на совесть.
— Потому что ты скупил весь их годовой запас еще на прошлой неделе! — с усталым недовольством бросила в ответ идущая рядом с ним Гермиона, которая еще ни разу не пожалела о том, что решилась отправиться на эту во всех отношениях увеселительную прогулочку в своих коротких резиновых сапогах, по чистой случайности недавно обнаруженных в одной из доверху забитых всевозможным хламом домашних кладовок. Она бодро вышагивала по настоящим озерам из луж, совершенно не рискуя промочить себе ноги, и даже получала от этого какое-то настольгически-детское удовольствие. Пару раз у нее даже возникало желание отбросить отягощающий руку зонтик с поломанными спицами, чтобы, позабыв обо всем на свете, с восторженным девчачьим визгом пробежаться по ним, но…
— Этот старый маггл за прилавком реально напрягает! — в который раз пропустив ее вполне обоснованную, между прочим, реплику мимо своих аристократических ушей, пожаловался Малфой, нарочито громко шурша огроменными пакетами с продуктами из единственного на всю округу продовольственного магазина, которые он тащил в обеих руках. Так как все его верхние конечности были заняты поклажей, Гермионе приходилось следить за тем, чтобы все более расходящийся ливень ненароком не намочил и его тоже. Ее вытянутая высоко-высоко вверх рука, надолго задержавшаяся в этом крайне неудобном положении, начинала ощутимо побаливать от мышечного перенапряжения. — Вечно косится на меня...
— А вот это потому, что ты выглядишь так, словно собираешься его ограбить! — с удрученной усмешкой ответила гриффиндорка, окидывая своего спутника внимательно-быстрым взглядом. Для совершения вечерних променадов, которые они теперь частенько устраивали по деревенской округе, Малфой-младший обычно облачался в единственную имеющуюся у него черную толстовку с непонятной надписью «NEW YORK ROCKET» и неизменно натягивал ее балахонистый капюшон аж до самого кончика любопытного носа, который в последнее время без всякого спроса совался в ее личные дела в режиме двадцать четыре на семь. Не было ничего удивительного в том, что добропорядочный пожилой владелец сельского мини-маркета принимал его за обыкновенную уличную шпану. — Что ты и сделал, кстати! Я все видела, даже не отпирайся!