Молча о_уевающий Малфой в открытую пялился на продолжающую преспокойно угощаться маггловской съестной отравой Грейнджер во все свои вытаращенные-чуть-ли-не-на-выкате глаза, ощущая, как весь его скрюченный от полулежачего положения позвоночный столб молниеносно-снизу-вверх-и-обратно прошибает нестерпимо-горячая волна благоговейно-трепетного, почти что фанатичного ужаса перед этим непридвиденно-спонтанным гриффиндорским откровением, настолько сугубо-личным-интимным и по-настоящему, мать его, драматично-страшным, что в зобу дыханье сперло, а в спазмированном горле забурлили-забулькали мириады незаданных вопросов, которые он ни за что не стал бы озвучивать, даже если бы мог. Пока их дочь занималась вершением судьбы мира и пыталась переломить ход не просто магической, а общечеловеческой истории, чета Грейнджеров бродила в каком-то удаленно-забытом уголке света с напрочь отшибленной памятью, даже не подозревая о ее существовании. Па-рам-пам-пам.
— Я не могла бросить друзей и укрыться от войны вместе с ними! Мне нужно было следовать за Гарри, понимаешь?! Это был наш общий священный долг! Потому что если бы не мы, то… кто?.. — неестественно побелевшая гриффиндорка незаметно для себя повышала свой звенящий голос, который с неуклонно нарастающей громкостью разносился по всей их обветшало-дряхлой обители. На какой-то невменяемо-сумасшедший непродолжительный миг фанатично восхищенному Драко даже пригрезилось, что надрывающая речевые связки Грейнджер неосознанно-осознанно оправдывается-извиняется перед ним так, будто бы он осуждает, обвиняет или изобличает ее за содеянное. Будто бы после всего он вообще способен на нечто подобное… По отношению к ней. — К тому же меня с высокой долей вероятности могли убить, и тогда они не стали бы горевать обо мне. Я все правильно сделала! Потому что люблю их! И я… Всегда буду делать все, чтобы защитить близких!
Волчица в овечьей шкуре. Суккуб в монашеском обличии. Янус двуликий. Секретное оружие Поттера во всем своем жутчайше ослепительном великолепии…
Нет, она совершенно точно всегда была такой. На все способной. Идущей к своей цели, не считаясь со средствами и последствиями. Нарушающей абсолютно любые правила и с непринужденной легкостью выходящей за любые рамки по собственному усмотрению. На втором курсе украла ингредиенты из кладовой Снейпа и втайне ото всех сварила оборотное зелье, на третьем — помогла беглому зэку скрыться от министерского преследования, на пятом — сформировала подпольный отряд Дамблдора. Вломилась в Гринготтс в образе Беллатрисы, обчистила ее сейф и покинула банк гоблинов верхом на драконе. Стерла память собственным родителям, чтобы пойти за Поттером… Да-а-а-а-а. Без нее два непроходимых тупореза встретили бы бесславную кончину в первый же день своих псевдогероических странствий. И если бы злодейски-коварная судьба вдруг распорядилась так, чтобы Грейнджер оказалась на его стороне (чисто гипотетически разумеется, а совсем не потому, что он изо дня в день мечтал об этом лет эдак с одиннадцати)… Шрамоголовый никогда бы не одолел Темного Лорда. Не-а. Ни в коем разе.
— И я тоже! Моя мать не виновата, мы втянули ее во все это, поэтому сделай мне малюсенькое посмертное одолженьице. Подшаманишь над ее памятью, если меня преждевременно не станет? — Малфой, не глядя, клацнул по валяющемуся где-то совсем рядом телевизионному пульту и невольно прикрыл свинцово-слипающиеся отяжелевшие веки, позволяя себе погрузиться в моментально воцарившуюся спасительную темноту уже давно ставшей адски-душно-жаркой гостиной. Совершенно не догоняя, не осознавая и не улавливая, что вообще творит, он вслепую-наугад нашарил испуганно-встрепенувшуюся девичью ладонь и легонько сжал тонкие длинные пальчики своей мелко дрожащей рукой в обреченно-безнадежной надежде на то, что она не отдернется с возмущенно-ропчущем шипением уже через считанные доли секунды. — Чтобы она смогла забыть о нас с отцом и продолжить жить дальше. Ты же сделаешь это для меня, Грейнджер?..