Глава 6 (часть II)
Сука ох_евшая! Ну, погоди… Уж я-то тебя выдрессирую. Будешь у меня, как шелковая...
Сумрачно-угрюмый Малфой лежал на завсегдашнем диване в гостиной и с мрачно-безотрадной горечью тихонько выл своим невидимым чужому глазу демонам заунывно-тоскливые колыбельные, прекрасно осознавая, что это ни в коей мере их не успокоит, а только еще больше раззадорит, раздразнит и в конечном итоге разозлит до сатанински-мракобесного бешеного исступления, в котором он все еще продолжал видеть свое единственное временное спасение. Летняя предрассветная прохлада становилась все более ощутимой, и это не могло не радовать. Кажется, не в меру жаркий август действительно совсем скоро подойдет к концу. Еще немного, и осень вступит в свои законные права. В прежние бесконечно-далекие и навсегда ушедшие дни Драко любил это время года с его бесконечными дождями, промозглыми ветрами, увядающей природой и оранжево-желтым ковром чахнущих опавших листьев под ногами. Всем этим знаменовалось, ох_реть-и-не-встать, долгожданное начало учебы... Снова в набивший оскомину Хогвартс. Снова холодная и темная, согреваемая лишь многочисленными заклинаниями, но такая родная гостиная Слизерина. Снова громогласно-тупое ржание Крэбба со вторящим ему Гойлом. Снова бесконечная, ничего не значащая бабская трескотня аналогично-пустоголовой Паркинсон. Снова мерзко-галдящее море крикливых ало-золотых галстуков. Снова то и дело угрожающе-сверкающий из-под стекол идиотских круглых очков презрительно-вызывающий взгляд хорохорящегося Поттера. Снова эта-маленькая-гриффиндорская-заноза-в-его-Малфоя-заднице, все время сидящая подле довольного четырехглазого, зачем-то, бл_дь, хватающая его за запястье обеими руками и что-то интимно-заговорщицки шепчущая ему прямо на ухо, а теперь… Теперь не существовало ничего иного, кроме будоражуще-дурманящего запаха густых каштановых волос, которым пропиталась яростно прикусываемая им застиранная дырявая наволочка. Теперь ему было абсолютно посрать не только на то, какое сейчас время года, но и на погоду за окном. Потому что все это вдруг стало каким-то лишним, ненужным, несущественным. Также не имело значения и то, выспится ли он перед наступлением нового дня. Во что оденется. Поест ли вообще. Чем станет заниматься, будучи теперь уже в таком непривычном для себя одиночестве. Ибо для того, что нормально есть-спать-дышать ему судорожно-резко требовалось лишь одно. Одна. Она.
Усекла, Грейнджер?! В Лондон она собралась… Никуда ты от меня не денешься!
Инфекция. Заразительно-заразная-зараза, по сравнению с которой бубонная чума, выкосившая миллионы магглов в Средние века, казалась лишь легко переносимой и практически безобидной ветряной оспой. О, да-а-а… Смертельно-сверх-архи-опасная болезнь под названием «Грейнджер» занимала почетную первую строчку в персонально-личном медицинском справочнике Драко. И когда же он умудрился подхватить ее? В густой темноте подземных подвалов Визенгамота, когда она впервые схватила его за плечо? Нет… Нет-нет-нет. Это произошло гораздо раньше. На первом курсе, когда он еще даже не знал ее толком, но уже постоянно замечал? На втором, когда она решила опозорить его при всех на поле для квиддича? Может, на третьем, когда отвесила ему пощечину из-за любимого слабоумного великана? Потому что уже на четвертом, когда она пи_дец-как-неожиданно вырядилась в то дебильно-розовое платьишко и заявилась на бал под ручку с Крамом, его чуть не вывернуло внутренностями наружу от… от… Боже… По всей видимости, когда девяносто девять процентов времени хронически-воспаленный очаг заражения держался предельно-максимально-как-можно-дальше от него, Малфой еще как-то худо-бедно справлялся с этим, но теперь из-за-всего-вот-этого уже почти затихшее, потухшее и угасшее безгранично-необъятное кострище разгорелось с новой силой, и прямо сейчас длинные ярко-красные языки этого всепожирающего пламени нещадно обгладывали его изнутри. Забавно. Ведь на протяжении всех этих лет именно Поттер, мать его… Поттер!.. Сам того не ведая, уберегал Драко тем, что выгуливал Грейнджер исключительно на коротком поводке. И, кстати, о Великом…