Вернул, чтобы потом забрать. Раз-два-три, логика умри…
А еще… В его воспаленно-нарывающий и стремительно деградирующий не соображающий мозг недавно закрался один простой, можно сказать, житейский вопросец, и касался он того, что располагалось прямо посередине между женских худосочно-стройных бедер… Целка или нет?.. Малфой с исступленно-нездоровой сосредоточенностью размышлял об этом практически постоянно: сидя за кухонным столом, залипая в ящик, шатаясь по улицам — везде. Почему-то это вдруг стало так первостепенно-жизненноважно, что специально по этому поводу он мысленно начертал подробнейше-обширнейшую схему с личными пометками-вычислениями-наблюдениями, сотканную из воображаемых красных нитей, подобно тем, что нередко мелькали в маггловских телевизионных детективах. Крам? Сразу нет, тогда Грейнджер была еще слишком мала для болгарина. Макклаген? Даже смешно. Обжимаясь с ним, она просто хотела позлить… Уизли. Чистокровного. Такого же, как и Малфой, и только это было единственно-общим между ними двумя. Вот тут-то коса его насущных раздумий с неизменным постоянством натыкалась на вислый камень преткновения. Драко никогда не понимал ее выбора. Вот Поттер… Поттер — да, хоть и полукровка, совсем другое дело. Но вместо этого Гриффиндорская Принцесса отдала предпочтение рыжему долговязому нищеброду, проживающему в бывшем свинарнике с кривыми ветхими пристроями. И на что она, собственно, рассчитывала в обозримом перспективно-неперспективном будущем? Вместо того, чтобы всю жизнь греться в лучах немеркнущей славы Золотого Петушка, переехала бы в их вонючую Нору и сразу нарожала говнарю с десяток выбл_дков с жиденькими рыжими волосами и омерзительными веснушками на потных рожах, заживо похоронив себя в пеленках-распашонках?.. Ну уж нет.
Ни за что. Не допущу. Орлице не место в курятнике.
Драко почти стопрооцентно, на 99,99 был уверен в том, что вся такая правильная-рассудительная-цаца Грейнджер до свадьбы — ни-ни. Даже если ты находишься на смертном одре, и это — твое самое последнее волеизъявление. Она из тех, кто станет ходить с тобой за ручку до тех самых пор, пока твой х_р не почернеет и не отвалится. А если все же повезет, то после венчания, может быть, и сподобится дать всего лишь один разок в скучно-миссионерской позе и то только ради зачатия, однако… Все же оставалась одна сотая процента, существование которой было решительно невыносимо-невозможно терпеть. Как и эти натуральные танталовы муки с безвыходно-безысходной невозможностью обрести желаемое, такое близкое и недостижимо-далекое одновременно. Невероятная, потрясающая, не_бически-фантастическая возможность того, что никто другой, а именно он, Малфой, станет первым (и последним тоже, кстати, по-любому…), кого непогрешимая, неоскверненная и никем не обласканная Грейнджер почувствует внутри себя… Это бы с лихвой компенсировало каждую его ё_аную неудачу, каждый долбаный провал, каждое гребаное поражение. Он ни в чем и никогда не был первым: ни в учебе, ни в спорте, ни по благосостоянию или признанию. Но… Если бы ему только удалось забрать ее девственность, то это без преувеличения стало бы наивеличайшим достижением всей его никудышно-никчемной жизни. И впредь больше никакой неудовлетворенно-разочарованной фрустрации из-за того, что собственная излишне грубая и неприятно-жесткая ладонь так сильно не похожа на узенькую священно-заветную дырку, горячая влажность и нежная упругость которой предназначались сугубо-исключительно для его болезненно дергающегося напряженного члена.