— Хог… вар… тс? — еле слышно промямлила окончательно побелевшая Гермиона, которой, откровенно говоря, поплохело сразу после самого первого упоминания Старшего Малфоя… Или нет? По-моему, нервно-истощенную гриффиндорку начало ощутимо подташнивать, когда строго-серьезная профессор, кажется, совсем не замечающая, что творится с ее и без того почти утратившей стабильное психическое, да и физическое равновесие собеседницей, увлеченно-сосредоточенно вещала об… как уж там?... «агрессивно-настроенная подпольная группа чародеев-радикалов». Которая рано или поздно явится за белобрысой башкой Малфоя. А Нарцисса — она и так попадет под их раздачу, пытаясь защитить сына. Как бы там ни было, меньше всего на свете ей хотелось перебить настоятельно попросившую не делать этого Макгонагалл, но увы… — Мал… фой?..
— Воды, скорее же! — вдруг вскричала всегда-сдержанная профессор, и это, на удивление, таки заставило неприязненно-хмуро поглядывающую на них официантку оторвать свою тяжеловесную пятую точку от кресла и с особо-показательной медлительностью проследовать куда-то вглубь скрытой от посторонних глаз неизвестности подсобных помещений. Через несколько томительно-долгих мгновений послышалось отчетливо-узнаваемое гудение водопроводного крана. Еще через пару-тройку-десятков секунд женщина в трещащей по швам неопрятной бордово-коричневой униформе с грациозностью усталого бегемота выплыла из-за расхлябанной двери с потертой надписью «Staff only» с побитым стаканом подозрительно-мутной воды в руках.
— Апчхи… Ой… Простите, профессор! — от затуманенного битого стекла за километр разило ядрено-концентрированным хлором (должно быть, поставляемым специально для этого кафе…), что и послужило причиной адски-дикого свербения в носу и последующего неприлично-громкого чихания. Недолго думая, вернее, вообще не думая, Гермиона в несколько ненасытно-жадных глотков осушила его залпом под ошеломленно-недоуменным взором «карги», как за глаза называли-величали ее некоторые (многие ученики, включая даже Рона, нередко называли Макгонагалл старухой, но из похабнейше-грубых уст Малфоя сие унизительное оскорбление звучало куда гаже). В этот критически-переломный момент пить ей хотелось куда сильнее, чем жить. — Уф… Ох… Хи-хик… Могу я хотя бы надеяться, что в следующий раз мы с вами увидимся в каком-нибудь другом месте?..
— В следующий раз я надеюсь встретиться с вами уже в Хогвартсе, мисс Грейнджер. Простите мою настойчивость, но вы стали невольной участницей грязных политических игрищ куда раньше положенного возраста... И я уверяю, будь у нас с мистером Кингсли другой выбор, вас бы ни за что не привлекли! — только сейчас понемногу приходящая в себя Гермиона сумела обратить внимание на то, как сильно профессор была расстроена и подавлена, судя по всему, еще с самого начала встречи и даже задолго до нее. Гриффиндорка была одной из немногих, кто мог разглядеть за безупречно-игольчатой осанкой несгибаемой пожилой леди ее истинное расположение духа. — После финального майского сражения наш дорогой Хогвартс лежит в руинах… Многое удалось восстановить, но нам все еще предстоят масштабные работы. Мне выпала честь стать директором школы в столь непростые для всего мира времена. Это не просто старый замок, который стал нашим последним оплотом в этой войне! — Макгонагалл работала в Хогвартсе гораздо дольше многих других преподавателей, и не было ничего удивительного в том, что зоркие и без всяких очков глаза обычно безэмоционально-сурового бессменного декана Гриффиндора вдруг наполнились едва проступившей влагой. Наверное, после преждевременной кончины Дамблдора никто на свете не болел за школу сильнее, чем она. — Для многих из нас он по-прежнему является символом надежды. Именно поэтому так важно, чтобы ученики поскорее вернулись к учебе и снова почувствовали себя детьми, а не солдатами на передовой. Вы же сами, в конце концов, не собираетесь бросать образование?