— Здравствуйте, мне нужна… э-э-э… мужская мантия… какая-нибудь попроще… — заплетающимся языком промямлила гриффиндорка, тогда как лысый и упитанный хозяин магазина в голубом твидовом пиджаке и крупными золотыми кольцами на всех десяти пальцах рук, стоящий за прилавком, не соизволил удостоить ее даже поворотом своей потной блестящей головы: кажется, ему хватило всего лишь одного придирчиво-оценивающего взгляда, чтобы сделать определенные выводы относительно платежеспособности только что вошедшей и неуверенно мнущейся у порога посетительницы. За все время своего пребывания в магическом мире, полном вопиюще-несправедливого и повсеместно-распространенного неравенства, Гермиона успела привыкнуть даже к самому пренебрежительно-неуважительному отношению, но вот Героиня Войны почему-то стерпеть такого откровенного хамства уже не могла… Только не в этот раз: — Хотя, нет. Знаете, что? Дайте самую лучшую из всех, которые у вас есть. А еще самоподгоняющуюся рубашку, брюки и ботинки. И поторапливайтесь!
— Не верю своим глазам! Какая большая честь! Сама госпожа Грейнджер почтила наш скромный бутик своим присутствием! — стоило непроницаемо-темной импровизированной вуали из капюшона опуститься на вызывающе-гордо расправленные женские плечи, как моментально осознавший всю возможную фатальность своей непредвиденной оплошности продавец рывком подскочил на месте, в прямом смысле выпрыгнул из-за прилавка и начал с торопливым косноязычием лопотать нечто заискивающе-извинительное: — Располагайтесь, прошу вас, будьте, как дома! У нас есть одежда, достойная даже столь высокочтимой особы, как вы! Пожалуйста, осмотритесь вокруг, а я сейчас… — было довольно смешно и странно наблюдать за тем, как это немолодой грузный мужчина энергичным галопом уносится куда-то вглубь своего излишне подобострастно-льстиво отрекламированного одежного царства, но… Гораздо смешнее было теперь уже всерьез поразмышлять над тем, что «Твилфитт и Таттинг», скорее всего, будет первым и последним магазином, который она сегодня посетит, ибо после грабительского расчета с омерзительно-лебезящим перед ней торгашом, единственным и неповторимым местом, доступным для ее кошелька, останется только безымянная лавка старьевщика, в которой почти за бесценок можно было приобрести подержанные учебники, поломанные палочки, дырявые котлы и прочий сейчас-им-вполне-сойдет-и-такой-хлам. Что же касалось переносной клетки для перевозки вечно агрессивно-взъерошенного и грозно щелкающего клювом малфоевского филина, внезапному эпическому возвращению которого осчастливленные владельцы до сих пор никак не могли нарадоваться, то о ней можно было благополучно забыть. Впрочем, учитывая ожесточенно-суровый нрав свободолюбивого Иакова, сам бы он явно предпочел добираться до Хогвартса исключительно по воздуху.
Сколь долго я еще смогу делать вид, будто бы те слова Нарциссы… насчет Гарри… насчет Малфоя… насчет меня… и так легко данные мной клятвы… Ничего не значат?..
Со свистяще-шумным выдохом, лишенным всякого облегчения, не перестающая сокрушаться по всем вышеперечисленным поводам она неуклюже плюхнулась в черное кожаное кресло, должно быть, поставленное сюда специально для с усталой обреченностью зевающих аристократов-толстосумов, часто захаживающих сюда вместе со своими не менее чистокровными состоятельными пассиями и прекрасно понимающих, что многочасовая примерка всевозможных дамских туалетов только-только начинается… Дабы хоть чем-то занять себя, не со столь явно-откровенным интересом глазея по сторонам, Гермиона оперлась локтями об удобные мягкие подлокотники и закрыла лицо отчего-то вдруг снова похолодевшими ладонями. В небольшие прорехи, образовавшиеся между неплотно сжатыми и мелко подрагивающими, неизменно выдающими ее почти запредельное нервное перенапряжение, бледными пальцами вполне можно было рассмотреть близлежащее окружающее пространство.
Напротив нее на высоком подиумном помосте, лишенное всяких опор в виде привычных магглам вешалок-манекенов, прямо в воздухе зависло с грациозно-чарующей плавностью вращающееся длинное бархатное платье насыщенного темно-синего цвета с холодным серебристым отливом. По завораживающе-блестящей деликатной ткани то и дело прокатывались радужные переливы магических микроволн, из-за которых этот необыкновенно-красивый наряд выглядел еще более притягательно-привлекательным. Конечно, декольте могло бы быть и не таким откровенно-глубоким, впрочем, как и разрез, идущий не чуть ли, а от самого бедра, но, черт возьми… Даже у такой неистово-ярой поклонницы практичных и-в-пир-и-в-мир-и-в-добрые-люди джинсов и свитеров тоже имелась не так уж и далеко запрятанная тяга к эстетически-прекрасному великолепию.