— Грейнджер, я на все готов. На что угодно. Понимаешь?.. Меня ничто не остановит…
Вопреки стремительно покидающему ее здравому смыслу, Гермиона все-таки отвлеклась от неусыпно-бдительного сканирования окружающей обстановки на предмет любых потенциально-возможных опасностей, и, наконец, заглянула глубоко в бурляще-кипящие серые котлы. Оттуда на нее неотрывно взирали безоглядно увлекшиеся своей безудержной сатанинской пляской уродливые крохотные черти. Они хватались за непропорционально большие рогатые головы, тыкали и показывали на нее своими скрученными когтистыми пальцами и смеялись-издевались-потешались над ней, беззаветно готовой заключить архиневыгодную для себя сделку с самим дьяволом во плоти прямо здесь и сейчас: вечность, проведенная в аду, в обмен на то, чтобы проклятого слизеринца туда никогда и ни за что не пустили…
— Видела бы тебя сейчас твоя Пэнси, Малфой… — с тихим отрешенным безучастием прошептала она, почти с неподдельным безразличием опуская свой напряженно-внимательный взгляд на нездорово-бледную прохладную ладонь, с удивительно крепкой чтоб-точно-не-вырвалась-надежностью ОПЯТЬ вцепившуюся в ее расслабленную миниатюрную руку, которая на таком широком белом фоне казалась еще меньше и слабее. Впрочем, Гермиона не возражала. Какие у нее имелись варианты? Спросить, что он делает? Это было и так понятно. Спросить, зачем он это делает? Это тоже было вполне очевидным. Попросить его перестать это делать? Ха… — Ездишь на маггловском метро, облачаешься в одежду простецов… Но что хуже всего… — в отличие от слабодушно цепенеющей гриффиндорки, Пэнси и впрямь очень везло всего это не видеть, не слышать и не знать. Слухами полнилась не только Земля, но и Хогвартс, поэтому ни для кого не было секретом, что чистокровная Паркинсон, вроде бы никогда не отличающаяся особо «тяжелым» нравом, широко раздвигала свои длинные и стройные ноги для Слизеринского Принца по первому же требованию. А рот, небось, раскрывала еще шире, чтобы самозабвенного отсасывать ему, противно причмокивая своими губами-пельменями от такого «изумительно-восхитительного» удовольствия в перерывах между уроками, а может быть, до и после них, да и вообще… — …волочишься за маленькой поганой грязнокровкой! О, твоя безотказная шлюха наверняка бы не вынесла такого позорного зрелища…
Надеюсь, позволяя этой несчастной удовлетворять свои неуемные низменные потребности, ты никогда не представлял меня на ее месте… Хотя… Мне уже все равно. Просто… Пусть все это поскорее закончится.
— Если хочешь по-настоящему задеть меня, Грейнджер, постарайся сделать так, чтобы твои высокопарные инсинуации не выглядели как приступ ни_уевой такой бабской ревности! — хищно облизнувшись и внутренне безудержно ликуя-торжествуя, почти что ласково пропел в ответ Драко, совсем-почти не дрожащими пальцами свободной руки ловко прихватывая случайно выбившуюся из-под темного капюшона вьющуюся светло-каштановую прядь и по-хозяйски заправляя ее за маленькое и аккуратное гриффиндорское ушко. Внимательно наблюдая, как вновь вернувшийся к напряженно-бдительному созерцанию перрона взор резко натыкается-спотыкается обо что-то, а в неярко блестящих темно-карих омутах поднимается растревоженная чем-то или, скорее, кем-то (но никак не его последними словами, которые она, скорее всего, даже не услышала, конечно же, нет…) мутная взвесь с грязно-илистого дна.
Приехали, бл_дь!..
— Ты сказала, что твои щенки не поедут, так х_ли Поттер здесь де?..
— Ввагонбыстро! — Малфой еще ничего толком не успел понять-осознать-сообразить (стоило заранее хотя бы разочек элементарно задуматься над тем, что уже более двух недель не слышавший свою драгоценную «лучшую подружку» слепошарый непременно заявится сюда, чтобы проводить ее или наоборот не позволить ей благополучно отчалить в Хогвартс, но все мысле-помыслы Драко были заняты кое-кем другим…), а громко захлебывающаяся своим панически-густеющим ужасом Гермиона уже крайне испуганно верещала на всю округу, сотрясая, встряхивая и вырывая у него свою тонкую хрупкую кисть с такой неправдоподобно-фантастической силой, что и впрямь казалось, будто бы она совсем не против и вовсе остаться без этой совершенно ненужной и только мешающей ей верхней конечности. Между тем очень-даже-зрячий-когда-не-надо Поттер, до этого момента с методичным упорством выискивающий Грейнджер и, должно быть, часа полтора уже как неустанно рыскающий по всему гребаному вокзалу взад-вперед-вдоль-поперек, наконец, нашел ту, что так нетерпеливо-долго искал. — НАРЦИССА!