— Э-э-э… Ну… Привет, Староста Девочек! У меня все хорошо. Мама всегда говорит: если делать вид, что все нормально, рано или поздно так и будет… — удивленный и несколько растерянный мулат все еще смотрел на Гермиону с некоторым недоумением, но его губы уже растягивались в простодушно-искренней улыбке. О, он явно был очень рад ее видеть. Что, впрочем, неудивительно, ведь Томас, до конца неуверенный в своем происхождении, вынужден был точно так же, как и будущая Героиня Войны, постоянно скрываться от неустанно разыскивающих грязнокровок последователей Волан-де-Морта. В один далеко не самый прекрасный день они встретились в… кажется, всемирно известном поместье Малфоев, откуда в дальнейшем не без потерь сбежали и укрылись в "Ракушке". Там Гермионе не часто приходилось проводить время вместе с медленно отходящем от всего произошедшего Дином, так как она была всецело поглощена разработкой плана по ограблению Гринготтса и повышением шансов на победу над Темным Лордом. Тем не менее это очень сплотило и сблизило их, впрочем, как и всех тех, кто тогда нашел спасительное временное пристанище у отважно-гостеприимных Билла и Флер. И вот теперь… гриффиндорцы, раньше мало общавшиеся во время учебы, снова увиделись в стремительно несущемся в Хогвартс поезде. — А ты как? По-моему, в последний раз мы с тобой виделись на похоронах у Фреда...
— Да, все верно, — негромко откашлявшись, коротко ответила ему Гермиона, зачем-то неосознанно стараясь спрятать свой взор от вдруг сделавшихся пытливо-внимательными темно-карих глаз, и отчаянно пытаясь не думать о навсегда разлучившихся братьях-близнецах, слабовольно топящем свое безбрежное горе на дне бутылки с дешевым паленым огневиски Роне и о бедной миссис Уизли, должно быть, до сих пор с нездоровой целеустремленностью продолжающей делать вид, что ее сын не умер, а просто надолго уехал погостить к Чарли в Румынию… Поистине мазохистки-садистское занятие, которому она могла с упоением придаваться часами напролет, но в текущих обстоятельствах попросту не имела на это права.
— А ты… почему к нам не идешь?.. — с пущим подозрением и на тон тише поинтересовался Дин, с какой-то стати вдруг скептично покосившийся на пользующуюся сегодня невероятно большой популярностью дверь купе, в которую, кажется, в десятый раз за этот развеселый денек судорожно сглотнувшая гриффиндорка тут же вжалась своей взмокшей от холодного пота спиной еще сильнее. То ли для того, чтобы помешать куда как любопытнее всматривающемуся в опущенную плотную шторку Томасу приблизиться к ней хотя бы еще на миллиметр, то ли для того, чтобы не позволить ей картинно распахнуться настежь, вот только уже изнутри.
— Мне что-то нездоровится, Дин, — для протокола: никакой лжи! Абсолютно-кристально-чистая правда. Слегка покачивающаяся Гермиона и впрямь чувствовала себя так, словно заболела: ее попеременно бросало то в адский жар, то в лютый холод, причем переходные интервалы между этими двумя противоположными состояниями становились все короче и короче, будто бы по мере осознания того, что Малфой… сразу же после ее выхода в коридор вплотную прилип к гладкому дверному полотну с обратной стороны, рьяно-усердно вслушиваясь в их ничего толком не значащий диалог с Дином, при этом не пропуская ни единого не то чтобы слова, а даже отдельных гласно-согласных звуков. Мерлин, его лицо, когда они с Гарри стояли на перроне… Оно даже не было похоже на человеческое. — Так… легкая простуда. Если ты не возражаешь, я хотела бы как следует выспаться до прибытия в Хогсмид.
— Гм. Тогда все ясно. Очень жаль, Гермиона! Надеюсь, ты быстро поправишься, потому что тебя уже все заждались. Мы считаем тебя большой-пребольшой умничкой! — нарочито громко вещая все это, Дин смущенно провел смуглой ладонью по своему взъерошенному затылку и широко заулыбался своей добросердечно-открытой белозубой улыбкой. Что поделать, повзрослевший, если не сказать, постаревший на войне Томас, с чужой палочкой в руках во время последней битвы за Хогвартс сражавшийся практически на равных и выстоявший в смертельном поединке против не кого-нибудь, а самого Долохова, никогда не отличался особой тактичностью. Впрочем, как и подавляюще-абсолютное большинство гриффиндорских мальчишек и парней всех возрастов... — Молодец, что возвращаешься в школу, берешь на себя Старостат и все остальное. Да уж, если долг зовет, ты всегда тут-как-тут, всем поможешь, всех подбодришь!