Ага. Конечно. Всех без исключения…
— А… Кто это "мы", Дин? — крайне плохо маскируя случайно вырвавшиеся истерические смешки под глуповато-наивное девичье хихиканье, как бы невзначай спросила Гермиона, попутно лихорадочно анализируя только что полученную от ни о чем пока еще не подозревающего однокурсника информацию и по инерции самостоятельно выискивая исчерпывающе-правильный ответ на заданный ей же самой вопрос. Хоть в чем-то ей, определенно, везло: все так же продолжающий лучезарно улыбаться и увлеченно разглагольствовать Томас никогда не умел подмечать или угадывать даже самые очевидно-резкие перемены в настроении у лиц противоположного пола, а потому ровным счетом ничего не заметил:
— Да все наши, кто сегодня возвращается на учебу! Я, Джинни, Найджел, Джимми, Демельза, Деннис и Луна уж, конечно. Нас не так уж и много набралось, особенно будет не хватать Гарри с Роном. Я, когда узнал, что они не едут, вообще офигел! Эх, быстро же зазвездились парни!.. — возмущенно округляя глаза и даже не скрывая своей раздосадованной обиды посетовал мулат, предосудительно качая головой, в то время как гриффиндорка впервые с самого начала этого занимательного коридорного разговора наконец-то позволила себе незаметно выдохнуть: она и так уже примерно представляла основной состав этих "мы", а убедившись в том, что среди вышеназванных имен нет ни одного такого, которое могло бы представлять вполне реальную угрозу кое-злобно-пыхтящему-в-дверь-кому, даже немного успокоилась. Разве что только сам Томас начнет мстительно-праведно затачивать зуб на Малфоя "за все былое", но она и подумать не смела о том, чтобы осудить его за это.
Совсем один ты остался, Дин. Ни Гарри, ни Рона, ни Симуса, раз его поблизости не наблюдается. С кем теперь будешь делить спальную комнату? Хотя с твоей повышенной общительностью легко найдешь новых соседей прямо в поезде…
— …Луна теперь будет заправлять на Когтевране, а меня Макгонагалл назначила старостой Гриффиндора! Нет, ну, ты прикинь? Я, конечно, признателен за доверие, но… — о, она даже не заметила, как опять-снова отвлеклась и кратковременно потеряла тоненькую путеводную нить уже почти что монолога Томаса. Нужно было срочно собраться и взять себя в руки, иначе однажды эта непонятно откуда взявшаяся и постепенно становящаяся хронической рассеянность может очень дорого обойтись. — …вся эта волокита с графиками, патрулированиями и собраниями совсем не по мне. Да и, тем более, придется постоянно видеться с Джинни! Блин, столько воды уже утекло, а мне все равно почему-то неловко рядом с ней…
— Понимаю, — беззлобно усмехнулась Гермиона, улыбнувшись еще слабее прежнего, но на этот раз практически искренне. Ох уж эти детские, неуклюжие и временами безнадежно-провальные попытки Дина увильнуть за своенравной рыжеволосой ведьмой… В то и дело замирающей груди на короткое мгновение вдруг шевельнулось что-то такое неуловимо-знакомое. То, что являло собой день ото дня скудеющие остаточные отголоски смазывающихся воспоминаний о по-настоящему счастливых гриффиндорских буднях. — У нашей Джинни хара-а-актер. Но ты не волнуйся, она почти не кусается. Если ее не злить, — почему-то не сдержавшись вот уже дважды за несколько последних секунд, Староста Девочек спешно закрыла рот до сих пор не потеплевшей ладонью и тихонько захохотала, старательно проглатывая собственный напряженно-вымученный смех. Ибо незамедлительно последовавшему за ее банально-избитой попыткой уместно пошутить зычному гоготу Дина было попросту невозможно сопротивляться, так что она мгновенно капитулировала и начала негромко вторить ему против воли.
— А ты очень изменилась, Гермиона! Это сразу чувствуется. Взгляд у тебя стал такой… Грозный что ли. У-у-ух, аж пробирает! Рон, наверное, слово поперек тебе боится сказать? — не в меру улыбчивый Томас прекратил смеяться столь же резко, как и начал, при этом успев смахнуть едва проступившую слезинку на тепло сверкающем карем глазу, как вдруг… Словно раскатистый гром среди все более хмурящегося и чернеющего пасмурно-серого неба. Внезапно снова уставился на молниеносно осекшуюся-умолкнувшую нее и изрек это предельно многозначительно-серьезным тоном. — Чего так засмущалась, красавица? У нас тут поговаривают, что ты одна займешь целую башню! Черт, жаль, что в этом году Старосту Мальчиков почему-то не избирают, а то, честно признаться, среди наших желающих-то с десяток наберется, не меньше, — наконец, закончив свою (Мерлин-там-же-все-слышно!) последнюю добивающе-роковую фразу Дин заговорщицки подмигнул ей и дружески толкнул ее в бок с такой нерассчитанно-преувеличенной силой, что ему пришлось тут же подхватить Героиню Войны, чтобы полетевшая куда-то в сторону та ненароком не ударилась о стену по-прежнему увлекаемого в сторону Школы Чародейства и Волшебства вагона. Пока смущенно-виновато охающий Дин, у которого наверняка не было никакого злого умысла, пытался поскорее вернуть до нестерпимой глазной рези зажмурившейся Гермионе хотя бы относительно устойчивое положение, жесткое дверное полотно позади нее жалобно затрещало от звонкого и хлесткого удара вполне-ожиданно врезавшегося в него свинцово-тяжелого кулака. Ни на секунду не прекращающий извиняться и хлопотать над ней Томас, кажется, этого не заметил, тогда как всецело замирающая от внеочередного непредотвратимо-гибельного предчувствия Гермиона прекрасно ощутила это практически каждым выступающим спинным позвонком: