— Извини меня, Дин, я… Мне нехорошо. Я пойду прилягу, т-ты не против?
Просто уйди, пожалуйста, уйди сейчас же, пока Малфой…
— Да, конечно… Прости, что потревожил! Просто все очень по тебе соскучились! Ты тогда давай, сама заходи в нашу гостиную в любое время, ладно? — уф, неужели все это закончится прямо сейчас и даже обойдется без случайных жертв? Задумчиво поджимающий губы Дин, наконец, отцепился от ее вкривь-и-вкось сбившейся маггловской кофты, которую до этого упорно сжимал в районе окончательно сникших женских плеч, и торопливо отступил на несколько шагов назад, будто бы неосознанно страшась по своей случайной неуклюжести навредить ей как-либо еще. А затем… Затем это действительно произошло. Томас просто отошел от нее, развернулся и медленно зашагал прочь к противоположному концу ощутимо покачивающегося вагона, в то время как она как раз собиралась с изрядно ослабленным духом, чтобы негромко бросить ему вслед нечто прощально-дружеское вроде: "Ага, еще увидимся, Дин!", но тут вдруг…
Это никогда не кончится…
— А, я вот что еще вспомнил! Тут один парнишка нам все уши прожужжал — с тобой поболтать хочет! Ты уж, пожалуйста, как-нибудь выкрои время, а то мы скоро вешаться начн… — слегка погрустневший Дин, который уже почти, Мерлин, почти успел пересечь длинный коридор, внезапно обернулся назад и вновь, громче прежнего обратился к ней, однако на этот раз договорить ему было не суждено: проходная дверь, отделяющая один вагон от другого, резко распахнулась с одиозно-неприятным скрежетом, а вопросительно вздернувшая свой мелко подрагивающий подбородок Гермиона, непонятно зачем принявшаяся с остервенело-отчаянным рвением вжиматься внутрь все так же закрытого купе, стала онемевшей свидетельницей впечатляюще-эффектного появления… Джинни Уизли.
Она — проблема куда серьезнее Томаса. Реши ее. Быстро.
Миниатюрный рыжий вихрь практически сразу же беспрепятственно смел с пути сконфуженно-столбенеющего мулата своим властно-бескомпромиссным и не терпящим абсолютно никаких возражений "Свали, Дин!" (ему чудесным образом повезло сразу же шарахнуться в ближайший угол, что-то неразличимо-тихо пробурчать в ответ и с совершенно не-гриффиндорской поспешностью моментально ретироваться в известном лишь одному ему направлении) и теперь широко-размашистым, никогда особо не отличающимся плавностью или грацией, шагом уверенно приближался к Гермионе. Не-сулящее-абсолютно-ничего-хорошего-выражение ее пылающе-рассерженного лица явственно свидетельствовало о том, что безмолвно мечущаяся в своей собственной незримой западне в последнем вагоне "Хогвартс-экспресса" Героиня Войны вполне могла уже никогда не добраться до школы.
Не стоило выходить из проклятого купе. Надо было оставаться там. Не хочется признаваться, но в компании с «этими» мне теперь куда спокойнее…
— Ах, вот ты где! Ищу ее с самого утра по всему поезду, а она тут дверь, видите ли, подпирает! — звонко-колкий тон, которым Джинни обратилась к ней прямо на полном ходу, дополнительно-лишний раз доказывал, что новоиспеченная староста Гриффиндора не просто ужасно разозлена. Она была без всякого преувеличения в свойственной лишь ей одной буйной ярости! Когда девочка, родившаяся в завидно-плодовитой чистокровной семье впервые за много-много поколений, пребывала в таком взрывоопасном настроении… Ее многочисленным родным братьям, прекрасно осведомленным об этих особенностях крутого и сложнохарактерного нрава младшей сестры, приходилось живенько разбредаться по своим комнатам в Норе. — Гермиона Джин Грейнджер! Ты не сойдешь с этого места, пока не потрудишься все мне объяснить!
— Привет, Джинни! Понимаешь, мы с Гарри виделись на платформе, и нам, кажется, удалось прийти к взаимопониманию, так что он тебе позже сам все расскажет, а мне пока надо идт… — почти заикаясь, начала торопливо тараторить из последних сил остающаяся в относительно ясном сознании Гермиона, безуспешно стараясь не обращать никакого внимания на угрожающе-вздыбленные огненно-рыжие волосы и крайне недовольно поджатые губы, не говоря уже о болезненно-знакомой и устрашающе-грозной позе: когда она становилась вот так, прямо напротив, статно подбоченясь и слегка наклонившись вперед к «нашкодившему хулиганью», то нередко создавалось впечатление, будто бы приходится иметь дело не с ней, а с Молли Уизли. Все-таки Джинни была неописуемо похожа на свою мать, причем не столько внешне, сколько…