— Прости, Гермиона! Мне так жаль! Я просто вижу… Мы все видим, как творится что-то неладное, но вы вдвоем опять не собираетесь никого и ни во что посвящать! Это неправильно! — тихо и нерешительно всхлипнув, все еще наглухо примурованная к стене потряхивающегося вагона Джинни почти сразу же почувствовала, как из ее стремительно затуманивающихся и краснеющих голубых глаз брызнули ничем не сдерживаемые горячие слезы стыда, сочувствия и, наконец, лопнувшего нервно-эмоционального перенапряжения. Услышанная вот уже далеко не в первый раз железобетонно-неоспоримая аргументация лучшей подруги тут же заставила смущенно мнущуюся Уизли прикусить язык и горько пожалеть о своей настырной прямолинейности. Да, она, Мерлин, снова осмелилась открыто заговорить о том, что временами продолжало изводить ее по ночам беспокоить, однако, если бы она заранее знала о последующей за этим устрашающе-бурной реакции… — Ты всегда можешь довериться мне! Любому из нас! Ты часть нашей семьи! Пожалуйста, расскажи, что происхо…
— А Рыжая-то сечет. Мне тоже интересно, что происходит…
Этот неприятно-знакомый голос. Гораздо более низкий и хриплый, но отчего-то все так же противно-мерзко манерно растя-я-я-я-ягивающий отрывисто выплевываемые ядовитые слова без всякой на то необходимости. Он заставил изумленно-шокированную Джинни оторвать свой зачарованный взгляд от незамедлительно содрогнувшейся всем телом оголтелой бестии, которая без применения всякой оборотной магии, от одного лишь этого с детства ненавистного тембра, вдруг с молниеносной быстрой начала превращаться обратно в Гермиону, которую все они так хорошо знали и любили. Она с откровенным непониманием уставилась на высокомерно-неприязненно кривящегося Малфоя-собственной-персоной, по какой-то совершенно неясной причине выжидательно застывшего в дверях у входа в последнее купе крайнего вагона уже давно не только наверставшего, но и существенно опередившего свой обычный график поезда. Но первоочередно поражало даже не само его присутствие в неуклонно рвущемся вперед "Хогвартс-экспрессе", а то, как он!.. она!.. они оба!.. отреагировали на свое противоестественно-опасно-ненормальное сближение: здешние коридоры всегда были очень узкими и тесными, такими, что навьюченным багажом двоим едва удавалось разойтись, и через долю секунды после того, как Джинни безотчетно почувствовала, что до сих пор сминающие ее дрожащие плечи руки-плети неожиданно куда-то запропастились, Староста Девочек с непроницаемо-бесстрастным лицом, но абсолютно несвойственной ей лихорадочной поспешностью сделала один очень быстрый и широкий шаг назад. В результате она вынужденно оказалась вплотную прижатой спиной к буквально возвышающемуся над ней широкоплечему Малфою, который и бровью не повел даже тогда, когда его светлокожий острый подбородок отчего-то-почему-то-вдруг на-ме-рен-но коснулся упрямо-вьющихся каштановых волос в движении: