Пусть идут. Я что-нибудь придумаю. Двенадцатого сентября я кое-что понял о нашем мире, доктор Зубер. Я понял, что до Грязи он был мертвым, а теперь стал живым. Имейте ввиду – мне интересно ваше мнение, но вы меня уже не переубедите. Я кое-что собираюсь сделать на днях, на городской площади. Приходите туда двадцатого сентября в полдень и поддержите меня, если мы действительно друзья, как я считал.»
Глава VII
"Непредсказуемый доктор Зубер,
Эх, вчера вы меня сильно удивили. Поэтому это письмо будет последним, как дань уважения нашей несуществующей дружбе, которая, хотя и не существовала, сильно поддерживала меня. Парадокс, не правда ли?
Сегодня двадцать первое сентября, первый день раскола Облачной Страны. И я не считаю себя виноватым. Я только хотел, как лучше. Мне и в голову не приходило, что кто-то может умышленно распространять стыд и страх Грязи, как это делали вы. Вас не оправдывает то, что вы делали это по завещанию вашего отца, дяди и деда, которые знали, что однажды Грязь придет в этот мир. К слову, больше нет никакой Грязи. Ведь это я решил ее так называть. Лично для меня она стала новым проявлением Жизни, даром Чувственности. Но как бы я не называл дар, который получила наша страна, вас все равно не переубедить, не так ли?
Мне бы хотелось, чтобы события вчерашнего дня сложились по-другому. Чтобы, когда я пришел к мэру, мне бы не мешали игрушки, подосланные вами, облаченные во все белое. Или, чтобы ваш отряд не занял первым трибуну и не объявил горожанам, что я и моя команда желаем всем игрушкам зла и хотим всех запачкать. Вы переврали мои слова, и, хотя я был с вами честен, вы так и не поняли мою позицию.
Вы поступили подло, постоянно интересуясь моими планами. Не смотря на ваши усилия, все равно половина собравшихся поддержала мою команду игрушек. И, когда ваш отряд снял оцепление и ушел с площади, мэр все-таки вывесил на Сахарную стену площади новые правила. А потом мы станцевали вокруг Облачного Фонтана и весело брызгались друг в друга водой. Кнопка пробежала от мэрии к Фонтану с атласными ленточками, а потом куколка Зузанна раздала всем оставшимся яблочный кисель с ватрушками. Вы и ваши друзья могли во всем этом поучаствовать.
К слову о новых правилах: с этого дня все, кто сеют вокруг новой Жизненности стыд и страх, будут выплачивать штраф. Все, кто отрицают пришествие новой Жизненности, будут задержаны. Я рад, что мэр встал на правильную сторону.
Эта ваша теория, будто бы, если все игрушки разом согласятся, что нет никакой Грязи, и тогда Грязь исчезнет, наивны. Даже если это так, я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не случилось. Наш мир был неполным, и теперь, когда игрушки впервые обрели возможность его почувствовать всем своим существом, вы хотите отобрать это. Да, на вашей сторону встала и Шуршилка, и даже учителя всех школ, но рано или поздно они передумают. Здравый смысл возьмет верх.
Вы всегда будете на шаг позади меня, доктор Зубер, потому что в отличие от вас я открываюсь навстречу новому, я доверяю, а вы сами себя ограничиваете и задерживаете. Надеюсь, когда-нибудь вы это осознаете.
И я не враг вам, как вы вчера высказались обо мне. Никто не собирается причинять вред вашему лагерю. Мы лишь хотим, чтобы нам не мешали.
Прикладываю к моему письмо засушенную закорючку из моего носа. Пусть она станет символом моих намерений.»
Из ребра
Серп не мог в точности сказать, из чьего именно ребра он вышел, но именно так он появился на свет.
Как это возможно? Вначале мужчине приходилось худеть, пока «ребра не начнут торчать»., Проводить пальцами по ребрам, словно ты на них играешь. Они должны были издавать глухой звук, словно ребра – это полые трубки. Затем три года ежедневных медитаций «ом», где мужчина, желающий зачать плод, буквально закладывает звук в ребро, какое выберет. Затем он чувствует, что ребра наполнены. И после, когда на весах становится в среднем, на 2,3 кг больше – едет в роддом.
Этот метод придумал Йахас Эрнандос, который очень долгое время проводил в экспериментальных медитациях. И, однажды, так совпало, он вез жену в роддом и сам ощущал себя тяжелее. Он попросил врачей сделать сканирование – он явно ощущал движение в ребрах, особенно нижних.
Они сделали снимок и потеряли дар речи.
Внутрикостная жидкость замещалась новой чужеродной материей, словно змеей, которая забралась внутрь.
Делать нечего – ребро пришлось удалять. Чужеродный объект – извлекать. Во время и после «родов» становилось ясно, что объект – это субъект, ничто иное как змееподобный ящер, или ящероподобный змий. И змий тут же заговорил, кивая на Йахаса.