Я потянулась к застёжке бюстье, желая полностью освободиться от белья, как услышала хрипловатый голос, наполненный порочным желанием.
— Оставь, иди сюда.
Приказ! Я улыбнулась шире. Нет, здесь приказываю я. Моя территория — мои правила. Поэтому и не послушалась, расстегнула и скинула к ногам бюстье, чуть не рассмеявшись в голос, когда Альберт распахнул дверцу душевой и резким движением затащил меня внутрь.
Правда смеяться мне расхотелось, когда мужчина сжал моё горло, впиваясь злым взглядом в лицо.
— Детка, ты за кого меня принимаешь? Я не мальчик по вызову.
Я ухватила его за эрегированную плоть, впиваясь ногтями, любуясь на то, как вздулись вены на его шее.
— К чему устраивать истерику? Ты хочешь меня, я тебя. У нас был тяжёлый день.
Мы могли бы помочь друг другу.
— Значит, правда, что стильные штучки любят грязный секс? И часто ты летаешь по астероидам в поисках постельной игрушки? Мне не стоило тебя спасать?
Опять это мужское пренебрежение к женщине. Каждый день сталкиваюсь с ним.
Это извечное: “Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку". Мужчины могли хоть каждый день впустую тратить свою жизнь, меняя женщин как перчатки, а женщина должна быть скромнее, правильнее. Словно не земляне мы, а нонарцы. И сейчас я, фигурально выражаясь, наступила на яйца Альберта, а он пытался отплатить мне за ущемлённое Эго. Конечно, не он меня снял, а я его. Вот только что-то подсказывало мне, что он всё равно бы меня спас. Было в нём что-то несгибаемое, и решения подобные мужчины не меняли, раз решил что хочет, значит, добьётся, и если я правильно поняла — я его приз, который он не намерен выпускать из рук. То-то руку с горло не снимал, но и не давил, даже поглаживал большим пальцем, однако приятного мало.
— А ты как думаешь? Я люблю секс, хороший первосортный секс, но не групповое изнасилование. И я знала, кого выбирала. Ты то, что мне нужно. И поверь, тебе со мной понравится. Я люблю грубо, но без фанатизма, — сразу оговорила этот момент, а то некоторые не понимали этой тонкой грани, когда грубость приносила удовольствие, а не боль и разочарование.
— Ты казалась мне правильной, а ты…
Очередная мужская обида. Мне начинало это всё надоедать. Стала ласкать рукой его гладкий большой член, удивляясь, как хорошо мужчина себя контролировал, лишь дёрнулся и на миг прикрыл глаза. Позы не сменил, продолжал давить своей мощью. Мне нравилось это ощущение беззащитности перед могучим мужчиной, который крепко держал свою злость и ярость под замком. Зачем старался, не понятно. Ведь он точно не ударит, не тот тип. Такие хотят, чтобы женщина прогнулась под ними добровольно. Не слабак, те распускали руки, когда теряли терпение. Я решила проверить как далеко могу зайти дразня самолюбие мужчины.
— Мразь, шалава, дрянь, не стесняйся, не ты первый, не ты последний, кто меня так назовёт.
Опять закрыл глаза, поддался моим рукам, плавно двигая бёдрами. Навалившись на меня, Альберт открыл глаза, сильнее сжимая пальцы на моей шее. У меня дух перехватило от предвкушения. Его взгляд! да таким можно трахнуть не прикасаясь.
Просто кончить от того, что на тебя так смотрят, порочно, обжигающе, горячо, проникновенно. Мужская ладонь поднялась вверх по шее, обхватила подбородок и резко повернула моё лицо в сторону так, что горячее дыхание опалило ушную раковину, а вкрадчивый шёпот проник в сердце, рождая гамму развратных эмоций и фантазий, оседая на языке привкусом стали.
— Просто дерзкая. Одинокая и дерзкая детка, которая нуждается в хорошей порке. Как часто ты летаешь на астероиды в поисках приключений? Хочется знать, запоминаешь ли ты тех, кого пускаешь к себе в кровать?
Я сильнее сжала член в своей руке, но он казался просто каменным. Сдавить его, причиняя боль мужчине, уже не под силу. Тогда в дело пошли слова.
— Зачем запоминать проститутов?
Я вздрогнула, когда Альберт провёл носом линию на моей щеке.
— Я почти поверил, детка. Почти.
Я не успела понять, о чём он говорил, как оказалась подкинута вверх.
— Значит, увлекаешься грязным сексом. Проверим.
Я вцепилась в его плечи, когда он без подготовки попытался войти в меня.