— Женщина, — рыкнул он и бросился ко мне, не дав домыслить.
Я точно дура, раз ответила на поцелуй, которым накрыл мой рот манаукец. Злой поцелуй нисколько не ранил, наоборот, приносил облегчение и удовлетворение.
Почему?
Резко подняв меня на руки, Аранк словно взбесился. Крепко прижимая к себе, он отнёс меня в спальню, не прекращая покрывать моё зарёванное лицо поцелуями, очень властными, жаркими и колючими.
— Непокорная, глупая женщина, — ворчливо шептал, а я плавилась под натиском его рук, под сладостью его ласк.
Да, я такая. Глупая. Дрянная девчонка, которая специально нарывается на порку. Я не узнавала себя. Всегда осторожничала, а с Аранком не боюсь ничего, совершенно. Глупая уверенность. Необъяснимое чувство полной безопасности. Даже когда он держал меня за волосы, заставляя стоять перед ним на коленях, я подсознательно знала, что вреда не причинит. Что-то внутри меня в это верило, на это и делала ставку. Интуиция меня не подвела. Эти руки не могли сделать больно, в отличие от слов.
— Невозможная женщина. Страстная, стильная штучка, детка, моя…
Я тонула в его ласковом шёпоте, с трудом различая слова. Он вернулся, и это было самое настоящее волшебство с привкусом горечи. Вернулся не первый раз. Но такой же яростный и дикий. То, что мне нужно было сейчас.
Кружевное боди, как и вся одежда Аранка, перекочевало к изножью кровати.
Обнажённые, мы сгорали от страсти, сплетаясь в тугой узел. Я хотела этого манаукца почувствовать глубоко внутри.
— Нужно надеть презерватив, — отстранился от меня Голдар, а я боялась отпускать его, потерять хоть на миг тепло тела.
— Нет, не уходи. Прошу, — взмолилась, цепляясь за его плечи. Только не опять!
Не хочу быть брошенной. Я устала быть отвергнутой.
— Детка, это опасно без презерватива. Залетишь, — шептал Аранк, а я покрывала поцелуями его лицо. Нет, нет, не хочу, чтобы уходил.
— У меня чип, — напомнила ему и прикусила мочку уха, а в ответ был тихий стон и резкий толчок.
Я выгнулась, громко всхлипнув и сжав в руках покрывало. Да, как же хорошо.
Он так глубоко, горячий, большой.
Но двигаться Аранк не желал, навис надо мной, опираясь на ладони, дрожал, натянутый от напряжения как струна, я сжимала ноги на его бёдрах, не отпуская. Он мой и во мне, это так сладко.
— Ты сама не знаешь о чём говоришь, детка. Чип не поможет, Ольга.
Сиплый голос выдавал милого и заботливого Аранка с головой. Я дёрнула бёдрами, сильнее сжимая колени. Нет, не отпущу.
— Аранк, не заставляй умолять тебя, — крепко обняв за шею, тихо прошептала на ухо.
Я достаточно сегодня уже унижалась перед ним. Последней одной капли не хватает, чтобы моя гордость сломалась окончательно.
— Ты задумывалась о детях? — упрямо продолжал разговор манаукец, и я чуть не захныкала, начиная опять злиться.
— Да, думала…
— Отлично, — обрадовался чему-то Голдар, толкнув себя вперёд, погружаясь в мою плоть ещё глубже.
Наслаждение накрыло волной. Я так и не смогла договорить, что думала о детях, чётко осознавая, что рано ещё их заводить. Точно не сейчас, когда я у меня за душой нет ничего. Никакой стабильности в завтрашнем дне. Но как только стану членом Совета, так сразу смогу спокойно заниматься устроением личной жизни. И первый пункт в нём — развод.
Я хотела бы встретить настоящего мужчину, такого, как Аранк, который бы меня сводил с ума, как сейчас, полностью удовлетворял, хотя бы в постели! А в сексе манаукцу не было равных. Он затмил всех моих любовников, даже Его… Я всхлипнула, понимая, что да. Даже Его!
Аранк диким зверем вдалбливался в меня, сжимающую его за шею так сильно, как могла, чтобы не сорваться, чтобы удержаться на месте. Голдар отбирал любую возможность ненавидеть его, так как нельзя ненавидеть того, кто дарит такое невообразимое удовольствие, глубоко до сладкой боли. Проникновения были настолько ритмичными, словно выверенными до миллиметра, процесс, полностью контролируемый Аранком. Он видел и знал как лучше для меня. А я звала его, подстраивалась, вцепившись в широкие плечи как в спасательный круг.
Аранк — мой разбушевавшийся океан, моё бесноватое божество. Он таранил моё тело, волнуя меня своими жгучими поцелуями. Я словно вся горела и молила его поторопиться. Экстаз был подобен взрыву. Я сотрясалась всем телом, тихо всхлипывая под ласковое поглаживание и тихий успокаивающий шёпот. Знала ли я двенадцать лет назад, что встречу того, кто сотрёт Его из моей души? Вытравит, заменив собой. Могла ли я тогда, умирая от боли, мечтать, чтобы мои молитвы были услышаны.