И любовь.
Внимание одного из клиентов заметила не сразу, лишь когда второй месяц подходил к концу. Юмои долго приглядывался ко мне, прежде чем откровенно признаться, что я ему нравлюсь. Разве я могла усомниться тогда в его словах?
Любовь накрыла ураганом. Толком и не поняла как всё закрутилось, и вечеринки перестали быть скромными. Девчонки меня стали боготворить, когда наше общество разбавилось друзьями Юмои. После одной из таких вечеринок секс для меня перешёл тоже на новый уровень. Я поняла, что совершенно нескромная девица, и мне мало обычных ласк, хотелось попробовать всё, что предлагал Юмои. Я обожала его, была покорна и безотказна, за это он дарил безумные, полные страсти ночи, устраивая настоящие оргии для меня и моих подруг.
Но всё прекратилось в Одночасье, стоило закончиться практике. Словно сжигая все мосты, Юмои не стал отвечать на звонки, не приходил ни на свидания, ни в офис.
Мы улетели домой. Я с благодарственным письмом и самыми лестными рецензиями куратора, Хемира Граина.
А через неделю случилось это.
— Есть закурить? — сипло попросила Аранка, а тот напомнил мне, что я не курю. — Очень хочется затянуться, — пробормотала, чувствуя, что не хватает смелости продолжить.
— Лучше выпей, — посоветовал он и даже сходил за крепким коньяком, который нашёлся в баре номера.
Вновь устроив меня на своих коленях, манаукец спокойно ждал продолжения. Я была впечатлена его сдержанностью и, тяжело вздохнув, продолжила рассказывать о своих злоключениях.
Да, самое страшное ожидало меня впереди. Ни для кого не осталось секретом в университете, что я влюбилась в унжирца и сильно по нему тосковала. И не я одна, и чем мы занимались с ними, тоже не скрывалось. Некоторые девчонки нам завидовали, дурочки. Теперь-то понимаю, что ничего мне и не светило, ни мне, ни одной из моих сокурсниц. Одна из них залетела, разыгрался жуткий скандал, пока выясняли отцовство. Я сделала проще — приняла лекарство от ненужной беременности.
Приняла, понимая, что мужчину ребёнком не привяжешь, особенно унжирца. Им дела нет до того с кем переспали. В этом суть вольных мыслителей — секс без обязательств. О любви они даже не слышали, а я, как дура, выучила литературный стиль, чтобы удивить своего возлюбленного Юмои. Смешная и глупая. Почему-то, влюбляясь, мы становимся слепыми, не замечая недостатков своих избранников. А их было с лихвой.
Любимую не делят с друзьями. Это первое, что я уяснила раз и навсегда.
Нельзя никому рассказывать о своих пристрастиях — это второе, что я почерпнула из моего опыта дружбы с кем-то. Даже лучшая подруга Инга, которая тоже присутствовала на этих вечеринках втайне от своего возлюбленного, позволяя себе вольности, стеснялась всего, что вытворяла с унжирцами, и умоляла никому не говорить.
Никому не доверяй — это третий урок, преподанный мне жизнью. Пока я страдала по Юмои, Эдуард, оказывается, страдал по мне. Банальная история с третьим лишним.
Я выпила до дна и теперь рассматривала, как блестит стеклянное дно бокала.
— Это видео сняла Инга, — сипло рассказывала я Аранку, вспоминая всегда добрую улыбку лживой подруги. — Нарезка, если заметил. Там только я, остальных не видно, а нас там больше шести было. Но на видео только я.
— Почему? — сухо осведомился Аранк, которого, казалось, порно с моим участием нисколько не впечатлило, и коммуникатор давно был выключен.
— Месть влюблённой дуры, — отозвалась, прижимая голову к плечу манаукца, который крепко сжимал моё бедро, больше ничем не выдавая своих эмоций. Он забрал бокал и поставил на столик, а сам стал поглаживать меня по волосам.
— Не понимаю, ты-то тут при чём?
— При том, что Эдуард стал слишком часто говорить с Ингой обо мне, восхищаться. Я лучшей выпускницей должна была стать.
— Должна была, но не стала? — уточнил Аранк, а я кивнула, крепко обняв его за шею, вновь переживая тот ужасный момент, когда однажды все студенты получили на свои коммуникаторы это видео, а потом оно появилось в сети. Самый страшный день в моей жизни. Я даже чуть не покончила с собой, не понимая, почему именно я?