За что?
Потом состоялся серьёзный разговор с ректором университета и осознание несправедливости судьбы. Из лучшей выпускницы я превратилась в позор университета. Подорвала имидж престижному заведению. Ректор много чего говорил мне тогда. Поддержки ждать было неоткуда. Отец с матерью лишь разводили руками. Да и что они могли сделать, только вздыхать, что вот такая у них разбитная дочь, бесстыдно на камеру занимающаяся сексом с мужчинами.
На помощь пришёл, как ни странно, сам Юмои. Это был последний раз, когда мы с ним виделись. Он нанял детектива и адвокатов для меня, так как по законам Союза никто не имел права без согласия сторон придавать огласке частную жизнь граждан.
Ведь на видео была не только я, но и видны лица унжирцев, а они не из простых обывателей. Тогда я окончательно разуверилась в любви, а ведь до последнего верила в его добрые побуждения, надеялась, что вернулся ко мне, за мной.
Но всё оказалось куда как прозаичнее. Унжирцы спасали свои репутации. Дело быстро замяли, видео удалили со всех ресурсов. Виновника, который слил видео, нашли и наказали. Нанятый унжирцем адвокат засудил и Ингу и всех, кто пустил видео в сеть. Материальное возмещение я получила огромное, а также четвёртый, самый ценный урок от Юмои. Нельзя прогибаться под обстоятельства, а бить в ответ.
— Самое обидное, что Эдик после этого инцидента предлагал с ним переспать за деньги, представляешь? — пьяно хохотнула, чувствуя, как алкголь согревал меня изнутри. — Тогда впервые подралась. Потом специально записалась на курсы самообороны. Ведь видео потом ещё пару раз всплывало, и история повторялась, только в этот раз я судилась уже сама.
— Я не понимаю, что в этом видео особенного? Таких тысячи в сети. Почему Эйверли решил тебя им шантажировать?
— А у вас прилично трахаться с несколькими мужчинами одновременно? — усмехнулась в ответ, заглядывая в алые глаза манаукца.
— Нет, — был мне тихий ответ.
— И у нас нет. А я вот такая развратная дрянь, которая может и получает от этого удовольствие.
— Не такая, — осадил меня Аранк и зачем-то опять включил видео.
— Это что? — указал он на какое-то украшение на столике.
Оно попалось лишь в этом эпизоде, но я, присмотревшись, моргнула и обернулась к манаукцу. Не узнать национальное достояние Нонара было невозможно.
Сильное наркотическое вещество, запрещённое в Земной Федерации наравне с алкоголем империи.
— Да, это нонарские палочки! Так что успокойся. Была бы такая, то потом не упустила бы возможности повторить эксперимент, — слишком резко заявил Аранк, продолжая при этом меня укачивать, не выпуская из объятий.
Нонарские палочки! Как я раньше не заметила, ведь видео выучила от начала и до конца, а такую мелочи упустила. Это же сильнейший афродизиак галактики! От аромата этих палочек все дуреют! Но как Голдар умудрился сразу распознать причину моей раскрепощённости?
— Ты кто? — очередной раз спросила, понимая, что манаукец слишком наблюдателен для обычного смертного.
— Твой покровитель, Ольга. И мне плевать на это видео. Я всё равно буду с тобой.
— Ты мне зубы не заговаривай, ши Голдар. Кто ты такой? Тайный агент? Шпион?
Кто?
Аранк рассмеялся, уткнулся мне в шею, крепче прижимая к себе.
— Детка, ну какой шпион? Я всё тебе расскажу, как только объяснишь мне, почему Эйверли шантажировал тебя этим видео. Почему он думал, что это поможет сорвать подписание контракта?
Я вздохнула, понимая, что не получу ответов, пока не расскажу всё, что хотел узнать манаукец. С удивлением осознала, что хочу высказаться благодарному слушателю в лице Голдара до конца. Терять мне было нечего, а успокоить душу хотелось. Ной точно молчать не станет и можно помахать мечте занять пост в Совете директоров. Возможно даже именно Эйверли и подсуетился, подтолкнув Джейкоба решиться на развод без веской на то причины.
— Президент Браун терпеть не может женщин. Как бы я ни была хороша, однако он изжогой изойдёт, но придумает причину мне отказать и не дать занять кресло в Совете директоров. Понимаешь? Женоненавистник. Я столько лет потратила, чтобы добиться всего, что имею! И чтобы это всё не растерять, мне нужен этот пост. А тут это видео, порочащее моё имя. Просто подарок небес! — заводилась я всё сильнее, злясь на Ноя, сбившего все мои планы. — Два года терпела его издевательства, его слюнтяя племянника и всё зря.