Пальцы Тэтчера впились мне в локоть, и я не смогла сдержать слабого стона, вырвавшегося из меня. При этих словах Натаниэль опустил глаза, и, клянусь, они выглядели так, будто он пытался сжечь кожу Тэтчера с руки, сжимающей мою.
— Ты здесь, чтобы спасти еще одну душу, Гейб? — Тэтчер мрачно рассмеялся, слишком пьяный, чтобы фильтровать свои слова. — Пытаешься загладить вину за убийство Александра много лет назад? Ну же, дружище, мы все знаем, что вы, ребята, позволили ему утонуть, и теперь нет смысла доказывать, что вы такие святые.
Я увидела, как лицо Гейба потемнело, его большие руки превратились в мощные кулаки ярости. Напряжение в комнате стало почти удушающим, и я затаила дыхание. Арсен поднялся с кресла и встал позади Гейба, и если бы Тэтчер не держал меня так крепко, я бы съежилась от его сверкающих глаз. Он выглядел так, словно убийство звучало слишком привлекательно в тот момент, и самое ужасное — я не была слишком уверена, что это только впечатление.
Каким-то образом я могла чувствовать их гнев, их злость, словно у этого имелась своя собственная сущность. Сказанное Тэтчером, было очень, очень плохим.
Вы не должны упоминать о споре с семьей Арчибальд в присутствии Американских Богов. Никогда.
— Будь очень осторожен, с кем ты так говоришь, Тэтчер, — произнёс Натаниэль, смертельно спокойным тоном, засунув руки в карманы, неторопливо шагая вперед, подходя все ближе и ближе. Я была в восторге от его спокойствия, от того, каким спокойным он мог быть. Он самодовольно улыбнулся Тэтчеру, но его глаза были темными и жесткими. — Ради тебя я повторю в последний раз, отпусти ее, мать твою, — сказал он медленно и твердо.
Раздраженно вздохнув, Тэтчер оттолкнул меня в сторону с большей силой, чем это было необходимо, и я врезалась в стену, пытаясь удержаться.
А потом он ударил Натаниэля по щеке — тот отшатнулся, но удержался на ногах.
Я подняла голову, вытаращив глаза, а Натаниэль стоял неподвижно, отвернувшись. Ноздри Тэтчера раздулись.
Хотя музыка все еще гремела вокруг нас, было по мертвому тихо.
Натаниэль сжал челюсти, вытирая кровь с щеки тыльной стороной ладони. Какое-то мгновение он смотрел на нее, потом громко рассмеялся, в звуке не было радости. Это смех, обещавший возмездие.
Тело Гейба сотрясалось от едва сдерживаемой ярости.
— Ты, блядь…
Натаниэль поднял руку, останавливая Гейба от стремительного разрушения.
От взгляда, который он бросил на Тэтчера, кровь застыла в жилах. Слишком спокойный. Более тревожный, чем любая ярость.
— Ты исключён, Тэтчер, — сказал Натаниэль. — Защита, связи, успех все это пропало. Ты просто поцеловал все на прощание.
Вся кровь прилила к лицу Тэтчера, и он уставился на него. Я не поняла, что он только что сказал, но по тому, как замерла вся комната, я
поняла, что он угрожал чем-то большим.
— Ты, блядь, не можешь принимать такое решение! — прорычал он.
Натаниэль поправил пиджак и высоко поднял голову с рассеченной щекой. Но вернулся к своему совершенно спокойному, совершенно безразличному «я».
— Я только что сделал это.
Тэтчер нахмурился и шагнул вперед, но остановился, оглянувшись на Арсена и Гейба, которые теперь стояли ближе к Натаниэлю.
С глубоким рычанием Тэтчер пробился сквозь толпу и исчез.
Глава 11
Я выпрямилась, оглянувшись на Арсена и Гейба. Оса придвинулась ближе, ее рука собиралась погладить Натаниэля по спине.
Моя грудь сжалась.
— Ты в порядке, Натан? — проворковала Оса, касаясь его разбитой щеки.
Я повернулась, не в силах больше смотреть на это. Протиснулась сквозь толпу, взволнованную новостью о противостоянии двух богатых ублюдков.
Покинув дом и дойдя до пляжа, Натаниэль схватил меня за руку.
— Куда ты? — спросил он, разворачивая меня лицом к себе, его брови сморщились в замешательстве.
Я высвободилась из его хватки.
— Возвращаюсь в загородный клуб. Приятного вечера.
Я снова попыталась повернуться, но он обошел меня и преградил путь.
— Что случилось? Он причинил тебе боль?
Он коснулся моей руки, проверяя, нет ли синяков.
— Просто возвращайся на вечеринку, Натаниэль. Возвращайся к своей идеальной паре, — сказала я, гнев поглощал мои слова.
Он нахмурился.
— Она не моя пара.
Я закатила глаза.
— Вы двое трахали друг друга глазами.
Он свирепо посмотрел на меня, подойдя так близко, что я вздрогнула.
— Я не трахал ее глазами. Есть только один человек, которого я хочу трахнуть — или трахнуть вообще — и она стоит прямо передо мной.