Аполло мог надеяться лишь на то, что судья допустит грубый промах, что и случилось в действительности. Через год, отменяя вынесенный Вудом приговор, вышестоящий федеральный суд отмечал, что "судебный протокол буквально напичкан ссылками на заявления, сделанные свидетелями обвинения с чужих слов". Это было тем более нелепо, что, как следовало из постановления об отмене приговора, у суда было достаточно оснований для осуждения Аполло и без показаний с чужих слов. Грубая ошибка Вуда состояла в том, что он не инструктировал присяжных должным образом и не уточнил, следует ли им принимать к сведению показания с чужих слов, а если да, то в какой мере. Проанализировав все обстоятельства вынесения Вудом приговора, юристы пришли к выводу, что в руках обвинения появилось потрясающее новое оружие — правило, согласно которому показания с чужих слов могут приниматься во внимание при рассмотрении дел отдельных участников преступного сговора, стоит только судье соответствующим образом проинструктировать присяжных. Легко было представить, с какой радостью в федеральной прокуратуре было воспринято сообщение о том, что вышестоящий суд отменил судебное решение по делу Аполло.
Судья же Вуд далеко не обрадовался такому повороту событий, особенно учитывая то, что произошло впоследствии. Прежде чем было назначено повторное слушание дела Аполло, в разных частях страны с необычайной жестокостью были убиты три свидетеля обвинения, а четвертый лишился памяти. Вуд во всем винил только себя. Он часто потом ссылался на дело Аполло и повторял: "Всякий раз, когда я выношу мягкий приговор, все оборачивается против меня самого. Осужденные берутся за старое, и кого-то потом обязательно убивают". После того как по телевидению был показан упомянутый выше документальный фильм, судья стал называть дело Аполло своим "делом мексиканского связного" или иногда "делом связного со Среднего Запада". Многим адвокатам казалось, что судья так до конца и не понял, почему отменили его решение по делу Аполло. Его теперь преследовала лишь одна мысль: тех троих, которые должны были сидеть сейчас в тюрьме, больше не было в живых.
10 июля 1974 года, за месяц до позорной отставки Ричарда Никсона, большое жюри в Эль-Пасо вынесло решение предать Марти Хоултина и еще пятерых контрабандистов суду, предъявив им состоявшее из двух пунктов обвинение в преступном сговоре. Слушать дело должен был судья Джон Вуд. Ли Чагра подал ходатайство об изъятии доказательств, полученных с помощью подслушивающих устройств, но судья отказался удовлетворить его. "Задача доказать, не оставляя разумных сомнений, что подслушивающие устройства не имели отношения к аресту, возложена на обвинение", — сказал Вуд. Определить же, насколько это соответствует действительности, должны присяжные. Слушание дела в суде было назначено на 15 октября.
Чагра и его коллега не стали тратить время на попытки опровергнуть действительные факты, имевшие место в ту лунную ночь год назад. Хотя Вуд, разумеется, был с этим не согласен, адвокаты свели все дело к одному: смогли бы агенты произвести аресты без подслушивающих устройств или нет. Целая дюжина всевозможных официальных документов подтверждала, что без этих устройств "нарки" никогда не узнали бы, когда Марти и его друзья поднимутся в воздух. Обвинение, несомненно, предвидело такую линию защиты, и теперь большинство агентов рассказывался все по-разному. Кое-кто утверждал, что даже не слышал о подслушивающих устройствах, и почти все пытались представить дело так, будто контрабандистов можно было поймать в любой момент, стоило только захотеть.
В ходе перекрестного допроса Ли Чагра попытался поставить под сомнение правдивость показаний агента Уэзермена относительно того главного звонка из "Сектора".
Вопрос: Если бы вам не позвонили из "Сектора", вы не сумели бы вылететь так быстро [из международного аэропорта в Эль-Пасо], не так ли?
Ответ: Нет, не сумел бы.
Вопрос: Значит, если бы вам не позвонили из "Сектора", вы не заметили бы, как самолеты [контрабандистов] вылетали в Мексику?
Ответ: Нет, не заметил бы.
Вопрос: Простите?
Ответ: Если бы они вылетели в тот день [в Мексику], не заметил бы.