Теперь, когда Джордж Хог сам попался в коварную сеть, которую плел для других, он был зол, растерян и готов "заложить" любого "нарка". Но чем больше Ли слушал его четырехчасовые излияния, тем яснее ему становилось, что своими показаниями Хог изобличал лишь одного человека — самого себя. Ли знал о расследовании деятельности Управления по борьбе с наркотиками, которое проводилось по инициативе федерального судьи Джеми Бонда, и договорился с Хогом о том, что тот выступит с показаниями перед большим жюри. Разумеется, он не очень-то рассчитывал, что сто свидетельства принесут какую-то пользу. Ли, как и Бойд, считал, что это дело замнут. Федеральный прокурор Джон Кларк согласился не предъявлять Хогу обвинений в берглэри, незаконном установке подслушивающих устройств и других противозаконных деяниях, в которых тот признался, но сказал, что ему все же придется предстать перед судом по обвинению в контрабанде кокаина.
Слушать дело должен был судья Джон Вуд. Ли, конечно, понимал, что шансы у его клиента невелики, но процесс давал ему прекрасную возможность высказать всю спою неприязнь к порочной практике применения законен о наркотиках. К тому же всегда можно рассчитывать на понимание и сострадание присяжных. В день, когда должно было начаться судебное разбирательство, Хог по дороге в здание федерального суда неожиданно сказал адвокатам, что передумал и решил отказаться от права на рассмотрение своего дела в суде и признать себя виновным без суда. Адвокаты оторопели, неожиданно осознав, что Хог вел с ними не совсем честную игру. Тогда Ли напомнил клиенту, что уже одно признание в хранении кокаина влечет за собой 15 лет тюрьмы. Но Хог сказал, что ему уже кое-что "обещано". Что обещано? Кем? Хог молчал, сказав лишь, что кто-то из "начальства" обещал ему совсем маленький срок. Более того, ему пообещали, что в тюрьме его защитят от возможной расправы, если кто-либо из заключенных, угодивших туда не без его помощи, захочет свести с ним счеты. "Мы ничего не могли понять, — говорил Джо Чагра. — С одной стороны, Хог смертельно боялся тюрьмы. С другой, верил кому-то "сверху", не имея никаких письменных гарантий. Мы настоятельно советовали ему, пока не поздно, изменить свое решение. Ли сделал даже официальное заявление о том, что Хог признает себя виновным вопреки рекомендации адвокатов". В день вынесения приговора в зале суда не оказалось человека, который пообещал Хогу легкое наказание, и тот был приговорен к 12 годам тюрьмы. Более того, не было никакой гарантии, что в тюрьме к нему будут относиться по-особому. Братья Чагра внесли ходатайство о признании недействительным заявления подсудимого о своей виновности, но судья Вуд отклонил его. Пока Джо Чагра готовил новое ходатайство о пересмотре дела Джорджа Хога, тот куда-то исчез, и с тех пор его больше не видели.
В отличие от дела Хога другое дело, отнявшее у Ли Чагры столь же много времени, прошло почти незамеченным. По меньшей мере тогда, осенью 1976 года. Его клиентом был Джерри Эдвин Джонсон, уголовник и контрабандист наркотиками, уже успевший побывать в тюрьме. Он был уличен в попытке скрыть от Налогового управления 250 000 долларов, и отбывал теперь наказание в федеральной тюрьме Ла-Туна на границе штата Нью-Мексико неподалеку от Эль-Пасо. Федеральные власти пытались в тот момент доказать, что Джонсон участвовал еще и в нелегальном ввозе из Мексики одного фунта героина.