Второе серьезное столкновение между судьей Вудом и адвокатом Кабальеро произошло в декабре 1974 года. Гуинн к тому времени уже умер, и Вуд орудовал в суде с таким рвением, словно хотел рассмотреть все скопившиеся дела сразу. Утром 6 декабря 1974 года Кабальеро явился в суд, где ему предстояло выступать в роли защитника по двум отдельным делам. По первому проходил некий Джеймс Горди, который обвинялся в хранении десяти килограммов марихуаны в одном из шкафчиков камеры хранения в Эль-Пасо. Обстоятельства дела были таковы. Администратор камеры хранения, заподозрив неладное, подобрала ключ к шкафчику и обнаружила там марихуану. Она тут же позвонила в полицию, и ей было велено вести наблюдение. Прошло пять дней, но хозяин шкафчика не появлялся. Тогда "травку" изъяли, а на шкафчик повесили новый замок. На другой день пришел Горди, который и был арестован при попытке перекусить дужки полицейского замка кусачками. Ему было предъявлено обвинение по двум пунктам: хранение марихуаны и сговор с целью ее распространения. Все это выглядело довольно странно, учитывая, что никакой марихуаны в шкафчике в момент ареста обнаружено не было. Но Вуд признал законным оба обвинения и, как положено, привел жюри к присяге.
На тот же день было назначено слушание другого дела, по которому проходил некий Диарсе-Эстрада, задержанный при попытке перейти мост с 45 килограммами марихуаны, спрятанными в чемодане с двойным дном. Оба состава присяжных — по делу Диарее и по делу Горди — приняли присягу одновременно в девять часов утра, хотя дело Диарее можно было рассматривать лишь после того, как завершится допрос свидетелей по делу Горди.
В тот день судья Вуд был в исключительно плохом настроении, и все в суде это сразу заметили. Список уже рассмотренных им дел был весьма внушительным, и судья, казалось, находился на грани полного изнеможения. Рассмотрение текущих дел уже подходило к концу: был четверг, и все прекрасно знали, что, случись даже наводнение или землетрясение, Вуд не изменит своих планов и в пятницу вечером непременно улетит последним самолетом в Сан-Антонио. Там они с женой сядут в машину и поедут на уикенд в Ки-Аллегро. Все только и молились о том, чтобы судья не опоздал на самолет.
Дело Горди было довольно щекотливым, и Кабальеро сразу же попытался исключить все неясности и двусмысленности. Адвокат слыл специалистом по процедуре доказывания. Как и у судьи, у него было много публикаций по данному вопросу, но в отличие от Вуда его авторитетное мнение получило широкое признание коллег. Вуд хвастался тем, что за тридцать лет судебной практики рассмотрел три тысячи дел в суде присяжных в все они заканчивались обвинительным приговором. Но местные адвокаты воспринимали это как шутку, потому что если бы это было действительно так, то судье пришлось бы рассматривать с участием присяжных в среднем по два дела каждую неделю. Большинство юристов полагало, что Вуд не считает себя связанным какими-либо рамками закона, и Кабальеро был с ними согласен. Правда, в тот день, когда он пытался объяснить присяжным один довольно тонкий юридический нюанс, это уже не имело никакого значения. Оставив на время обвинение в сговоре, Кабальеро постарался заставить присяжных сконцентрировать свое внимание на другом пункте обвинения и осознать всю его абсурдность: ведь нельзя же, в самом деле, хранить то, чего у тебя нет. Если присяжные поймут это, тогда он задаст другой вопрос: если нельзя хранить то, чего у тебя нет, то как можно обвинять кого-то в сговоре с целью распространения того, чего у него нет?
Вуд не давал адвокату передышки, и к семи вечера присяжные по делу Горди, выслушав заключительные выступления обвинения и защиты, были отпущены на ночь домой. На другое утро они должны были явиться в суд для вынесения вердикта. И обвинение, и защита смертельно устали, проведя в зале суда в общей сложности десять часов. Все стали уже торопливо засовывать бумаги в папки и портфели, мечтая о паре крепких коктейлей на ночь, как вдруг судья Вуд ударил деревянным молотком по столу и объявил… перерыв на десять минут. После перерыва, сказал он, суд приступит к рассмотрению дела Диарее. Кабальеро ушам своим не поверил. Так же реагировали и присяжные по делу Диарее, торчавшие в суде без дела с раннего утра.
Как только Вуд обратился со вступительными разъяснениями к присяжным, адвокату стало ясно, что рассмотрение дела Диарее может привести к судебной ошибке. Судья неоднократно выговаривал Кабальеро в присутствии присяжных и позволял обвинению делать неуместные замечания. В десять часов вечера адвокат попытался было уточнить один чисто юридический вопрос, но судья прервал его словами: "Этот вопрос вы можете задать лишь в присутствии свидетеля-эксперта!" Кабальеро напомнил Вуду о позднем часе и сказал, что, если понадобится, его свидетель-эксперт прибудет в суд к началу заседания на следующее утро. Но это уже не имело значения: даже если бы эксперт явился в суд на рассвете, судья Вуд все равно предложил бы сторонам выступить с заключительным словом в тот же вечер.