— Я не могу с вами работать, — сказал он Вуду. — К тому же, как мне кажется, вы вряд ли честно признаетесь, что не можете относиться справедливо ни ко мне, ни к моему клиенту в любом суде.
Теперь уже судье пришлось брать себя в руки, и он решил пойти на попятный.
— Вы не дали мне закончить, — сказал он примирительным тоном. — Ничего предосудительного в материалах расследования большим жюри я не нашел. Вот почему я собираюсь передать их вам для ознакомления… Именно это я и хотел вам сказать. Я не вижу причин, по которым должен отказываться от рассмотрения данного дела.
Судья затем добавил, что он, на его взгляд, оказывает Чагре услугу. Ведь, в конце концов, он дает ему возможность обратиться в апелляционный суд с ходатайством о незаконности его повторного привлечения к суду за одно и то же преступление, хотя в принципе мог бы заставить всех немедленно перейти к рассмотрению данного дела, как он и предполагал ранее.
Дело с Джерри Эдвином Джонсоном на этом, однако, не закончилось. Джонсон, который к этому времени уже был освобожден условно, на другое же утро позвонил Керру и сказал, что Ли Чагра грозил расправиться с ним. Керр тут же внес целую серию ходатайств, в которых утверждал, что "свидетель обвинения" Джерри Джонсон подвергается опасности физического насилия или даже смерти от руки Ли Чагры, и требовал взять его под особую защиту как "федерального свидетеля". Чагра не угрожал Джонсону. Он лишь позвонил ему и спросил, что именно тот рассказал федеральным агентам. Джонсон ответил, что не говорил им Ничего. Предвидя, что Джонсон сообщит обо всем Керру, Чагра записал их разговор на магнитофон. На одном из судебных заседаний в середине декабря Чагра предложил прослушать эту запись. А еще лучше, сказал тогда Чагра, было бы вызвать Джонсона в суд в качестве свидетеля. "Если обвинение решило сослаться на него и на его показания, — сказал Чагра, обращаясь к Вуду, — то в таком случае я прошу, чтобы он повторил все под присягой [в суде]".
Чагра и тогда не знал, что именно Джонсон сказал агентам, но был уверен, что это было сплошное вранье. Вуд отклонил ходатайство Чагры, но заявил, что тому будет позволено ознакомиться с протоколом допроса, после чего его запечатают в конверт и спрячут подальше от любопытных глаз репортеров.
Вуд, должно быть, хорошо понимал, что его распоряжение запечатать протокол допроса было слишком незначительным и запоздалым шагом, потому что к тому времени в газетах уже было полным-полно всевозможных догадок и предположений. Вскоре в суд пришел Сиб Абрахам и попросил Вуда дать себе отвод по другому делу о наркотиках, в котором фигурировали два клиента Сиба. Старший судья Адриан Спирс отклонил ходатайство на том основании, что, хотя судья Вуд и назвал фамилию какого-то "мистера Абрахама" в ходе открытого судебного заседания, это еще не доказывало, что Вуд имел в виду мистера Сиба Абрахама — официального адвоката по указанному делу. В то же время Вуд заверил Абрахама, что злополучный протокол надежно упрятан в сейф делопроизводителем федерального суда.
— Протокол находится в сейфе, — сказал Вуд, — и будет лежать там, как в склепе… Он будет храниться там, словно прах. Он умрет навсегда… Поэтому, если умру я или вы или случится так, что здесь уже никого из нас не будет, протокол все равно останется там…
Несмотря на эту траурную речь судьи Вуда, "прах" все же восстал: не прошло и нескольких месяцев, как почти все местные репортеры имели на руках копию допроса. В большинстве своем показания Джонсона были смехотворны, а порой оказывались и просто клеветой и поэтому обнародованию не подлежали. Однако распространившиеся слухи о том, что в протоколе приводился какой-то большой список людей, причастных к организованной преступности в Эль-Пасо, принесли гораздо больший вред Ли Чагре, чем действительное его содержание. В документе были названы шестьдесят фамилий. Впоследствии один из местных репортеров назвал его списком "шестидесяти подонков Эль-Пасо".
Трудно подсчитать, какой именно урон нанесла эта губительная огласка карьере Сиба Абрахама и его коллег. Несомненным, однако, было то, что грубейшая ошибка Вуда нанесла сокрушительный, а возможно, и смертельный удар по и без того пошатнувшейся репутации Ли Чагры. С тех пор он так и не смог поправить дела своей адвокатской конторы. Весь трагизм ситуации для него заключался в том, что всего этого могло и не произойти: прежде чем апелляционный суд рассмотрел ходатайство о незаконности повторного привлечения к судебной ответственности по одному и тому же обвинению, Джеми Бойд решил прекратить дело Джека Стриклина по обвинению в продолжительной преступной деятельности".