Но когда было предъявлено официальное обвинение, братья оторопели от изумления. Джеймсу Керру удалось разбить обвинение в так называемом преступном сговоре на четыре пункта: 1) сговор с целью незаконного ввоза марихуаны; 2) сговор с целью хранения марихуаны; 3) сговор с целью незаконного ввоза кокаина; 4) сговор с целью хранения кокаина. Таким образом, прокурор явно надеялся упрятать Рика в тюрьму на сорок лет. Керр стал специалистом по части дробления обвинения в преступном сговоре на несколько пунктов. Различные апелляционные суды разошлись во мнениях относительно конституционности подобного подхода. Судьи двух апелляционных судов постановили: если прокурор требует "наказания за два составных элемента одного и того же сговора", то это, по существу, является привлечением к судебной ответственности дважды за одно и то же деяние. Судьи двух других апелляционных судов придерживались иного мнения. Как бы там ни было, Джеймс Керр твердо решил предъявить обвинение из четырех пунктов, а судья Джон Вуд был готов председательствовать на соответствующем судебном разбирательстве. Ли предстояло в первый и последний раз после дела Джека Стриклина столкнуться с Керром и Вудом в суде.
Поскольку Рик де ла Торре и Бен Гарсия к суду привлекались впервые, было решено рассматривать их дела вместе. Фред Белла — третий участник преступного сговора — имел давний и весьма внушительный список судимостей, поэтому он должен был предстать перед судом отдельно. Ли и Джо Чагра избрали довольно простую тактику защиты: де ла Торре и Гарсия должны были отрицать всякое преднамеренное, сознательное и добровольное участие в сговоре. Вся причастность Гарсии сводилась лишь к одному разговору с Гроссом и парочке телефонных звонков. Рик признал, что действительно находился в машине с федеральными агентами во время их восьмиминутной поездки в аэропорт и что Джо Рентерия представил его как своего "банкира". Однако он отрицал, что вел какие-либо переговоры относительно контрабанды марихуаны. Он также решительно отверг утверждение Гросса, будто он, Рик де ла Торре, приписывал себе организацию операции в Ардморе. Гросс, видимо, путал его с Джо Рентерией.
Присяжные признали де ла Торре и Гарсию невиновными по первым трем пунктам обвинения и виновными по последнему пункту: сговор с целью незаконного ввоза марихуаны. Судя по всему, это было компромиссным решением. Вуд вынес каждому максимальный приговор: пять лет тюремного заключения с последующими десятью годами условного освобождения под специальным надзором и штраф в 15 000 долларов. Хотя приговор, казалось, был более или менее справедливым, Керр сильно расстроился. Когда присяжные трижды произнесли: "не виновен", Джо Чагра заметил у него на глазах слезы. Позже Керр утверждал, что присяжные все же признали справедливость его обвинений. "Присяжные сказали, что де ла Торре был крупным контрабандистом наркотиками. А это означает, что я выиграл дело". Но кое-кто все же считал, что прокурор воспринял приговор как личное поражение — первое в суде под председательством Вуда в Эль-Пасо. Возможно, Керра расстроило просто то, что он проиграл дело братьям Чагра, а возможно, он действительно считал, что зять Ли и Джо заслуживал сорокалетнего тюремного заключения. Какими бы мотивами он ни руководствовался, Керр предпринял еще один шаг, шокировавший почти всех, включая его собственного босса Джеми Бойда, Он составил список всех ответов де ла Торре под присягой и подготовил новое обвинение, на сей раз — в неоднократной даче ложных показаний. За каждое такое показание обвиняемому грозило пятилетнее тюремное заключение.
Первоначальный список ложных показаний, составленный Керром, был в конечном итоге сокращен министерством юстиции до пяти пунктов. Рик де ла Торре был признан виновным в даче ложных показаний в одном случае и отбыл за это наказание. Но, как это ни парадоксально, наказание за участие в преступном сговоре ему отбывать так и не пришлось.
В начале лета Ли и Джо Чагра поехали к своему брату Джимми в Форт-Лодердейл. Несколько месяцев назад было разгружено судно с самой крупной партией марихуаны, и Джимми теперь буквально купался в деньгах, пребывая в отменнейшем настроении. Но в течение последних нескольких недель был произведен целый ряд арестов, и Джимми уже готовился свернуть дела и перебраться в Лас-Вегас.