Как бы ни хотелось Дугласу, чтобы головная компания именовалась «Трибюн коммюникейшнс», в глубине души он прекрасно сознавал, что руководство «Фостерс» никогда на это не согласится. Он готов был уступить в этом вопросе, поскольку считал, что в результате легче добьется главного – руководящего поста в новой компании.
– В данном случае я выступаю от имени наших акционеров, – серьезно ответил Дуглас. – Вопрос этот очень важен, ведь группа «Трибюн» успешно функционирует уже пятьдесят лет, имеет богатейшие традиции, и такое название сразу придало бы новой компании больший вес.
Биллмор отрицательно покачал головой.
– Совершенно очевидно, Дуглас, что газеты постепенно уходят в прошлое, а вскоре вообще станут анахронизмом. И мы не собрались бы сегодня здесь, если бы будущее представлялось группе «Трибюн» светлым и безоблачным. Нет, мы прекрасно понимаем: для расширения деятельности вам требуется существенная финансовая поддержка. Разумеется, я изложу ваши пожелания совету директоров, но результат знаю наперед. Либо новая компания будет называться «Фостерс коммюникейшнс», либо ни о каком слиянии не может быть и речи.
Дуглас и глазом не моргнул.
– Вчера вечером вы дали мне понять, что финансовые условия ваш совет директоров устраивают, – сказал он.
Зак Прист и финансовый директор Биллмора дружно закивали.
– Да, в этом вопросе я никаких осложнений не предвижу, – ответил Биллмор. – Тем не менее сначала я должен представить ваши выкладки нашему совету директоров и акционерам. Есть еще вопрос, – добавил он, – который я хотел бы обсудить с вами с глазу на глаз.
Дождавшись, пока они с Дугласом Холлоуэем остались вдвоем, Стэнли Биллмор заговорил первым:
– Я хочу обсудить с вами кандидатуру генерального директора. Ни для кого не секрет, что я сделал на своем бизнесе крупные деньги. Мне уже почти шестьдесят девять, и я бы с радостью довольствовался ролью председателя совета директоров «Фостерс коммюникейшнс». Однако у меня нет полной уверенности, что наш совет согласится принять вас как генерального директора новой компании. Дело в том, Дуглас, что за последние несколько лет вы нажили себе очень много врагов. Вы обратили внимание, как охарактеризовал вас автор статьи в «Обсервер»? «Самая одиозная фигура в британском газетном мире».
Дуглас побелел как полотно. Губы его сжались, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы обрести привычное хладнокровие.
– Любой преуспевающий бизнесмен неизбежно наживает врагов, – сухо заметил он. – Гораздо целесообразнее внушать страх, чем быть любимым. Да, мне приходилось принимать жесткие решения, от которых кто-то страдал. Меры были суровые, согласен, но они были необходимы. И я не испытываю по этому поводу ни малейших угрызений совести. Убежден: члены вашего совета директоров прежде всего обратят внимание на мои заслуги, а уж потом прислушаются к мнению критиков, которые попросту завидуют мне.
– Согласен, – кивнул Биллмор, – врагов у влиятельных людей всегда достаточно. Однако хватит ли ваших заслуг, чтобы гарантировать вам пост директора? Боюсь, Дуглас, что не в ваших и не в моих силах ответить на этот вопрос. Единственное, что могу вам гарантировать твердо, – это позицию директора по издательским вопросам. Возможно – исполнительного директора. Все остальное вне моей компетенции. Если вы не против, давайте пригласим остальных.
Далее они продолжали утрясать менее значимые пункты договора. Вопрос о кандидатуре на пост исполнительного директора больше не поднимался.
Первый раунд завершился. Дуглас проиграл его по очкам.
Для Гранта Треверса, опытного частного сыщика, не составило труда выяснить, что его подопечный встречался с Биллмором. Личность последнего он установил сразу, как только Биллмор выбрался из своего «ягуара», остановившегося перед входом в отель «Говард». Человека, его сопровождавшего, Треверс опознает позже, по фотоснимкам, которые сделал с помощью аппарата с телеобъективом. Приста и Фергюсона, которые подъехали каждый в своем автомобиле, сыщик уже знал в лицо.
Треверс решил пойти на хитрость и позвонил в свою контору. Через несколько минут одна из его секретарш позвонила на коммутатор отеля «Говард».
– Доброе утро, говорит Джулия Стивенс, персональная помощница мистера Дугласа Холлоуэя. Через полчаса ему будут звонить по очень срочному делу. У меня есть сведения, что в последнюю минуту он мог перенести встречу в другой номер. Подтвердите, пожалуйста, так ли это.
– Одну минуту, мисс Стивенс, сейчас уточню. Нет, все в порядке. Совещание проходит в семнадцатом номере, который вы забронировали.
Десять минут спустя из конторы Треверса последовал еще один звонок в «Говард».
– Это Стив, из курьерской службы телекомпании «Фостерс», – сказал помощник Треверса. – Я должен доставить мистеру Биллмору документы, которые он ожидает. В какой номер мне обратиться?
– Номер семнадцать, первый этаж.
Отчет Треверса доставили Шэрон домой поздно вечером. Она тут же вскрыла конверт – внеочередное донесение должно содержать нечто очень важное.
И она не обманулась в своих ожиданиях. Едва закончив читать, позвонила домой Карсону. Когда он снял трубку и ворчливо осведомился, кто звонит, Шэрон едва не оглушила музыка – какие-то старые записи: «Криденс» или нечто в этом духе. И еще, она готова была поклясться, что слышит женский голос.
– Что там за шлюха с тобой, Эндрю? – спросила Шэрон, на мгновение забыв, зачем звонит.
– Ты что, охренела, Шэрон?! – последовал ответ. – Это телевизор. Чего тебе?
– Мне принесли свежий отчет от Треверса. Угадай, с кем провел целых три часа в отеле «Говард» этот идиот Дуглас.
– Не говори загадками, – нетерпеливо сказал Карсон. – Поздно уже.
– Он общался с неким Стэнли Биллмором, исполнительным директором телекомпании «Фостерс». Причем там были еще и Зак Прист со Стивом Рейнольдсом.
– Здорово. – Карсон заметно оживился. – Это уже кое-что. Ладно, завтра поговорим.
Шэрон готова была поклясться, что снова услышала женский голос.
Карсон положил трубку. Дуглас ни словом не обмолвился ему о предстоящей встрече с представителями «Фостерс». На заседаниях совета директоров они обсуждали, и не один раз, вопрос о необходимости расширения сферы деятельности «Трибюн», причем речь касалась и возможного слияния с одной из крупных телекомпаний. И вот теперь, судя по всему, Дуглас пытался договориться об этом за спиной совета.
«По крайней мере за моей спиной, – злобно подумал Карсон. – Что ж, Дугласу это дорого обойдется».
Телефонный разговор с Карсоном заставил Шэрон погрузиться в размышления. А вдруг мерзавец завел себе другую бабу?
Эндрю неоднократно повторял, что жену свою никогда не бросит. Шэрон, как ни странно, примирилась с этим. Карсон вел двойную жизнь: одну – с ней, вторую – в семье. Двойную жизнь вела и Шэрон: одну – с ним, другую – на работе. Кроме Карсона, мужчин у нее не было.
Эндрю никогда не говорил, что любит ее, да и сама Шэрон не собиралась связывать себя какими бы то ни было обязательствами. Ей это было ни к чему. Но мысль о том, что любовник способен изменить ей, обеспокоила Шэрон всерьез.
Она и сама толком не знала, что высказать ему на сей счет. Разве она вообще имела право ему выговаривать? Они никогда не обсуждали свои отношения – просто однажды это случилось, а потом стало регулярно повторяться.
Сексуальные отношения установились у них довольно давно, во время совещания верхушки группы «Трибюн» в загородном отеле в Сомерсете. Руководство группы в течение уик-энда обсуждало будущее компании, а воскресный ужин чересчур затянулся и сопровождался обильными возлияниями. Уже за полночь участники совещания разбрелись по номерам, а Шэрон и Эндрю задержались в бильярдной. На Шэрон было огненно-рыжее мини-платье. Всякий раз, когда она наклонялась над столом, чтобы сделать очередной удар, глаза Эндрю, прикованные к ее заду, едва не вылезали из орбит. Не закончив партию, он схватил Шэрон за руку и потащил в свой номер.