- Ты же не хочешь сказать, что это…? – Джеймс произнёс эту фразу, как только Ковальский открыл коробку. Она выглядела весьма элегантно. Изнутри коробка была покрыта бархатной тканью. Это был кроваво- красный цвет, который сейчас весь переливался от полыхающей свечи. В коробке лежал тяжёлый шприц и тюбик среднего размера, на котором написано «МОРФИН».
- Нет, Ковальский, ты нас всех погубишь, - произнёс Фред, наконец отвлекшись от своих мыслей, увидев, что происходит.
- Он действует в течение сорока минут, а потом ты моментально отходишь…, - внезапно пояснил Николас, беря в руки тюбик. Братья Томпсоны были немного напуганы, но Мэйсон, стоявший рядом с Николасом, взял у него тюбик из рук, чтобы чуть детально рассмотреть. Он был заполнен чем-то хрупким и белым, напоминало снег.
Джерри немного заулыбался и ехидно посмотрел на Ковальского, разделяя с ним эту улыбку. Глаза его чуть засверкали и он произнёс:
- Куда его вкалывают?
- Обычно в руку, - рассмеялся Ковальский.
- Поможешь мне? – спросил Джерри, подойдя ближе к Ковальскому, взяв в руки шприц. Он глядел на длинную острую иглу.
- Конечно, дорогой друг, - глаза Ковальского были немного затуманены.
Джерри снял пиджак и уселся на пол со всеми членами, теперь, как можно их было называть «тайного общества». На теле оставалась лишь белая рубашка, и потому, сейчас он был очень похож на Ковальского. Мистер Джерри подставил руку, не обращая внимание на остальных. Пока делал он это, Ковальский наполнил шприц белым веществом, и поднёс к локтю мистера Джерри.
- Джерри, не стоит, - внезапно произнёс Коллинз.
- Не беспокойся, я слышал, что он не так уж сильно действует, - Джерри спокойно покачал головой, пытаясь всё объяснить своему другу.
После этого в комнате воцарилась тишина. Мистер Ковальский пытался медленно и аккуратно вставлять иглу в тело Джерри, пока тот чуть шипел, поскольку шприц был слишком тугой. После этого, Джерри сказал, что ничего не чувствует, но догадывается, что вот-вот произойдёт нечто потрясающее. Все остальные, последовав примеру мистера Джерри, попросили Ковальского сделать то же самое. Первыми на очереди стояли братья Томпсоны, которым было любопытно здесь больше всех. Николас и Джеймс были последними, а Коллинз отказывался.
- Успокойся, Коллинз, мой друг, ты не умрёшь от одной дозы, - внушал Ковальский Фреду.
- Да, мне сейчас очень хорошо, Фред, - произнёс Джерри, глядя на своего друга. Джерри, которого Фред видел сейчас и Джерри, с которым тот разговаривал несколько часов назад ничем не отличались друг от друга, и потому Фред всё же решился.
Это была агония. Чрезмерное желание оставаться где-то между жизнью и смертью. Лёгкие покалывания на кончиках пальцев заставляли пребывать в экстазе, о котором раньше никто из них не знал. Непреодолимая эйфория. Блеск в глазах и полное забытие, как и говорил Ковальский. Приятное головокружение и ощущение парения. Птица, которая теперь никогда не опустится на землю, птица, которая желает лишь летать. Она умеет делать это, лучше чем кто либо другой. И ей хорошо. Так вольно она чувствует себя каждую секунду её жизни. Воздух становится совершенно не сытным, он теряет свою привлекательность. Каждая клетка ощущает эту колоссальную победу над своим разумом.
Глава 16
Эта дивная компания расположилась на полу большой залы. Каждый из членов « тайного общества» представлял из себя отдельный сосуд, совершенно не принадлежащий этому миру. По отдельности все они были словно размазаны ломтём масла по тарелке, такое чувство, будто их тело начало менять свою форму. Грандиозное преодоление времени и пространства позволило им быть не уязвимыми. Зала знала о том, какое варварство творилось здесь сегодня ночью, но она молчала, как испуганная женщина. Она молчала от непрерывного ужаса.
Через час их организм начал приходить в своё прежнее состояние, однако юношам совсем не хотелось, чтобы эта изумительная эйфория покидала их. Джерри встал первым с пола, пытаясь ровно поставить свои ноги. Встав, тот взглянул на руки и немного подёргал глаза, дабы проверить, всё ли в порядке с его лицом. Размытая до этого картинка начала проявлять обыденные очертания. Джерри нахмурил брови и поглядел на господ, остававшихся в прежнем положении. Фред в эту минуту открыл глаза и в упор смотрел на друга.
- От чего я раньше не знал таких чудесных наслаждений, друг мой? – заговорил Коллинз. Джерри ничего не ответил ему, и, засунув руки в карманы брюк, широко улыбнулся, понимая, о чём говорит Фред. Джерри устремил своё лицо на большой белый потолок, и в этот момент его голова чуть закружилась. Он вдруг почему-то остановил свой взгляд на этом белом, казалось бы, нескончаемом потолке, он глядел и невольно подумал, что это была его жизнь.