— Опять одно да потому, — поставив обратно пакет, он вытер губы внутренней стороной ладони и закрыл дверцу холодильника.
— Сейчас ты скажешь, что это во всем я виновата…
— Конечно, — задержав дыхание, он вытянул руку с револьвером и прицелился. Бах! Громкий выстрел, легкая отдача, еле заметный дымок из ствола. Пуля вошла чуть выше уха. Когда-то любимую жену откинуло в угол, как плюшевую игрушку. По стенке стекает бордово-черная жижа. Последние импульсы мозга, нога судорожно дергается, стуча по полу. Неосязаемая душа покидает потерянную для нее оболочку. С широко открытыми глазами застреленная лежит в растекающейся луже крови.
— Ну что же ты?! — вернула она мужа из своих фантазий в реальность. — Стреляй наконец!
Потряся головой, будто пытаясь прогнать поглотивший его морок, он с облегчением нажал на курок. Опять лишь звонкий щелчок без выстрела. Мысленно благодаря бога, жена протянула руку.
— Давай. Мой черед.
— Прошу, — он сел на стул и положил револьвер. Ему хотелось спать, от чего он широко зевнул, прикрыв кулаком рот. Взяв револьвер, жена раскрутила барабан и, встав, подошла к окну. Стоя к нему спиной, она дрожащим голосом спросила:
— Может, все-таки попробуем… начать все сначала?
— Зная всю подноготную? Думаешь, ты сможешь меня простить? — скептически спросил он и еще раз широко зевнул.
— Смогу, — неуверенно ответила она. — Смогу, если и ты меня сможешь простить…
— А вот в этом я не уверен…
— В чем? — повернувшись, она посмотрела на мужа. Он сидел и, подняв голову, всматривался в горящую лампочку. Белый люминесцентный свет словно завораживал его, заставляя ни о чем не думать.
— Что я смогу простить…
— Сможешь! Ты обязан!
— Э, вон оно как, — наклонив голову на бок, он зажмурился. Белые пятна плавали перед его глазами. — Я никому ничего не обязан.
— Какой же ты все-таки эгоист! — разозлилась она, сжав рукоять.
— Какой есть.
Ни на секунду не задумываясь, не целясь, жена выстрелила в него. Бах! Руку с револьвером от отдачи дернуло в сторону. Она увидела, что пуля вошла ему прямо в горло. С хрипами он повалился на пол, и, пытаясь зажать кровоточащую рану, панически смотрел на жену. Она медленно подошла к супругу и увидела, как он, корчась и кашляя собственной кровью, пытается что-то сказать.
— Вторая пуля для тебя, — кое-как прошептал он и улыбнулся, обнажив кровавые зубы.
— Ага… щас, — она перешагнула, и муж оказался у нее между ног. Крепко взяв в обе руки револьвер, точно метя между глаз, она прощелкала пару раз в холостую и затем всадила последнюю контрольную пулю ему в голову.
— Я говорю, какой есть… — громко повторил он, — Ты вообще где летаешь?
Супруг по-прежнему сидел целый и невредимый, издевательски махая рукой.
— Я тут. Ау!
Промолчав, она села на стул.
— Помнишь, что ты написала в предсмертной записке? — заулыбался он. — Что просишь никого не винить в своей смерти и что всегда горячо любила своего мужа.
— Это ты мне сам так продиктовал, — огрызнулась она. — По-крайней мере лучше, чем ты себе написал: «Прошу в смерти никого не винить. Все нажитое при жизни имущество передаю вдове».
— Если бы я добавил что-нибудь про любовь, — он задумался, подбирая слова, — то, пожалуй, было бы чересчур неправдоподобно.
— Конечно… все знали, что ты меня не любишь. Ты всегда на меня жаловался приятелям…
— Не жаловался, а снимал тяжесть с души.
— Очередным стаканом в баре, — закончила она.
— Ну я хоть не спал с твоей лучшей подругой, — он стукнул ладонью по столу. — И на встречи выпускников не ходил. Всем этим ты разрушила в моем искреннем сердце былую любовь к тебе…
— Какие чудесные шаблонные слова, — засмеялась она, вертя в руках револьвер. — В каком фильме услышал?
— В книге прочитал, — улыбнулся он.
— И когда же ты в последний раз книжку-то читал? Я уже и не помню, — весь накал их семейной дуэли совсем сошел на нет. Теперь они скорее с неким оттенком юмора воспринимали происходящее безумие.
— Я на работе читаю, — проворчал он. — Уже почти всего Гамсуна прочитал.
— Не знаю такого, — она неожиданно подняла револьвер и, показательно прицеливаясь, зажмурив глаз, нажала на курок. Выстрела не последовало. Муж лишь удивленно посмотрел на нее.
— Быстрая ты, — пододвигая к себе положенный револьвер, он шмыгнул носом.
— А чего тянуть. Мы уже и так очень долго испытываем судьбу.
— Действительно, — он раскрутил барабан и так же быстро и неожиданно поднял руку. Затем нажал на курок. И опять ей повезло. Радуясь фарту, она взяла револьвер и раскрутила барабан.