— В смысле? К-к-как ты? — заикаясь, растерянно спросил он.
— Я до операции. Я хотела тебе сказать, но не знала, как ты отреагируешь…
Андрей резко вспотел. Ноги его подкосились, и он присел на стул. Они оба молчали.
— Прости. Мне нужно было быть с тобой честной с самого знакомства, — она села на край кровати и попыталась поговорить с ним. Андрей уже ничего не слушал, он думал о чем-то своем.
Раздался звонок в дверь. Звонили настойчиво, непрерывно. Роксана, накинув шелковую ночную рубашку, подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке стояла незнакомая ей женщина.
— Вы к кому? — спросила Роксана.
— Открывай! Я знаю, Андрей у тебя! — закричала полная блондинка.
Роксана открыла дверь, и незваная гостья, ничего не сказав, нагло прошла в спальню. В комнате горела одна лишь настольная лампа, возле которой в одних трусах сидел Андрей. Он смотрел безумным взглядом на фотографию парня и шептал что-то непонятное.
— Вот значит твое день рождение! Я так и знала! — закричала Елена.
— Что ты здесь делаешь? — подняв голову, спокойно он спросил.
— Я решила проследить за тобой. Сидела возле подъезда, караулила. Ты забыл? Я всех твоих друзей знаю! И никого из них я возле подъезда не увидела! Вот и думаю, что это за праздник такой, без гостей?! Я просто была уверена, что ты с другой! Сердцем чувствовала! — она кричала, не переставая.
— Значит, ты не изменилась!
— Плевать! Я думала, ты серьезные ко мне чувства испытываешь! Обманщик!
— Ты не понимаешь!
— Это ты не понимаешь! — на секунду она замолчала, сделала глубокий вдох и продолжила. — Выбирай. Я или эта девка!
Андрей спокойно встал, надел брюки, затем рубашку. Все это время они молчали и смотрели, как он не торопясь застегивал пуговицы. Трудно сказать, что у каждой было на уме. Роксана смотрела грустным взглядом на Андрея. Елена, словно задыхаясь от злости, тяжело дышала. Обстановка с каждой секундой накалялась. Он думал, что же лучше: старые, проверенные чувства и домашний уют или страстный секс и красивое молодое тело.
— С тобой я уже был женат. В этой ситуации отчасти есть и твоя вина. Уходи. Я буду жить с Роксаной.
Елена закричала, швырнула попавшуюся ей под руку вазу и, хлопнув дверью, ушла прочь. Андрей и Роксана остались наедине.
— Ложись в постель, хочу тебя еще разок. А после — будем баиньки, — улыбаясь, сказал он.
После смерти
12 рассказ из 12
Меня привезли позавчера рано утром. В тот день стояла пасмурная прохладная погода. Большой черный, наполированный до блеска катафалк вез меня целый час. За рулем сидел хмурый пожилой мужчина с редкими сальными волосами, аккуратно зачесанными набок. Он сидел и курил, постоянно переключая станции на магнитоле. Все ему не нравилась то та песня, то эта. Он вел машину и время от времени что-то ворчал на ухо своему хмурому напарнику, сидевшему рядом, а тот ему лишь только поддакивал. Так они все дорогу и ехали, иногда даже нарушая правила. Проехав пару раз на красный свет, машина резко затормозила. Мы чуть не врезались в туристический автобус. Открыв окно, мужчины заорали в голос, изрядно ругаясь, и после мы тронулись дальше. Приехав почти к назначенному времени, катафалк припарковался возле дома. Выйдя, они со скрипом открыли заднюю дверь. Надев перчатки, мужчины, чуть не уронив, с трудом вытащили гроб. Кряхтя от тяжести, с жуткой тряской, преодолев семь этажей, меня все же донесли до квартиры. Опустив гроб, они позвонили в дверь. Отрыла моя жена. Она стояла в наспех надетом халате и с заспанным видом. Затем она показала, куда меня пронести. В качестве опоры в зале стояли две табуретки. Мужчины не разуваясь, уже из последних сил пронесли гроб в квартиру. Поставив гроб, вытерев пот со лба, водитель катафалка проворчал, что уже стар для такой работы.
— Крышку открыть? — спросил он жену.
— Да, — сказала она, отойдя в сторону. Инна была без тапочек, совсем босая. Ковер, который всегда был в зале, накануне специально смотали, чтобы не испачкать. Хороший ковер, дорогой, персидский. Ее ноги замерзли на холодном паркете. В комнате должно было быть прохладно, поэтому всю ночь не закрывали окна.
— Мы в сторонке поставим. Вы пока можете его белой простыней накрыть или лучше марлей, — они положили крышку с боку и, поправив загнутую бархатную обивку по краю, посмотрели на жену.
— Он… как… живой… — сказала Инна, взглянув на меня.
— Ну так. Как и обещали, отличная работа. Забальзамировали по высшему разряду, — хвастаясь, он смахнул рукой с моего плеча прилипшую красную ниточку от обивки гроба, — лучший специалист из столицы работал!