Я просыпаюсь и оглядываю знакомую серую палату. Как всегда нас будят в семь утра. Такие распорядки в лечебнице. Жизнь от звонка до звонка. Я уже знаю, что через несколько минут придет сестра и принесет таблетки. После меня должны покормить. Приходя в себя, от столь реалистичного сна, я вижу как скрипучую дверь открывает санитар. Этот бугай сегодня опять не в духе. Рядом с ним стоит наша медсестра. Подол ее халата выпачкан в овсяную кашу. Мой сосед опять отказался мирно есть.
— Выпей таблетки и вставай. Нам надо идти, — злобно прокомандовал бугай.
— Куда? — глотаю я красную горькую пилюлю и жалобно смотрю медсестре в глаза.
— На беседу. Сегодня ты познакомишься с новым доктором, — хватает он меня за плечо и толкая выводит в коридор…
— Сереж, ты знаешь, уже весьма неплохо, — говорит Инесса перелистывая мою распечатанную рукопись, — довольно добротные истории. Главврач мне понравился. Очень яркий персонаж. Атмосфера психиатрической больницы чувствуется. От похорон у меня прямо мурашки по спине. Но мы не можем напечатать эти рассказы. Я как главный редактор вижу множество огрехов. Местами сильно провисает сюжет. Много спорных конфликтных ситуаций. Да и что-то похожее уже было.
— Опять переделывать? — с тяжелым вздохом, расстраиваюсь я. — Мне кажется все уже достаточно отшлифовано.
— Я конечно понимаю, что ты уже довольно известный писатель. У тебя своя аудитория, — она вертит в руках желтый карандаш, — но боюсь что на этот раз, все, что ты мне показал, не стоит и бумажного фантика. Пустая трата времени! Зачем ты вообще все это писал?
— Ну как… — теряюсь я. — Мне кажется весьма интересные истории получились.
— Вот у нас в редакции есть такая поговорка, что когда кажется, сходи поставь в церкви свечку, — недовольно качает она головой. — Ты молодой, талантливый и не глупый. Должен понимать, что сейчас это не в моде. Ты темы какие-то такие затрагиваешь, к которым все уже привыкли.
— Но…
— Еще разная стилистика рассказов портит всю картину, — продолжает сурово меня критиковать. — Зачем эти закосы под других писателей? Рассказ про Париж например. Ты что, Джордж Оруэлл? К тому же ты пишешь то от первого лица, то от третьего. Так же и время. К чему эти эксперименты? Ты определись, как тебе лучше писать? В прошедшем или настоящем. Ты вот знаешь, сколько каждый день присылают рукописей? А сколько публикуется? Нет? Вот смотри, — она поворачивает ноутбук, где открыта папка с пришедшими файлами. Щелкнув на папке, высвечивается чисто 243. — И это только за неделю! А вот сколько мы публикуем в месяц, — она открывает почтовый агент, где в разделе отосланные файлы к печати горит цифра 10.
— Ну не хочешь, не публикуй, — закипаю я, подавляя желание смачно плюнуть ей в лицо. — Найду другого издателя.
— Ладно, ты успокойся, — говорит она. — Думаю, если нам удастся тщательнее поработать над некоторыми моментами, сборник все же удастся издать.
— Я слушаю, — насупившись, я смотрю на нее.
— Прежде закрой дверь, — неожиданно говорит она, изменившись в тоне. — Не хочу, чтобы нам помешали.
— Ок, — протягиваю я, вставая. Подойдя к двери, я со щелчком поворачиваю собачку на замке и возвращаюсь в уютное кресло.
— Ты знаешь, я женщина молодая, — улыбаюсь я, понимая к чему она клонит. Интересно, сколько же ей? Тридцать? Сорок? Под толстым слоем косметики и автозагара весьма сложно определить, — и одинокая. А ты довольно симпатичный мужчина.
— Хм… — кашляю я в кулак. Я слышал, что она безумная нимфоманка. Все как в мире шоу-бизнеса.
— Недавно я прочитала твой рассказ «Удушье», — отведя взгляд на окно, продолжает она. — Честно, мне уже который день не дает покоя сюжет. Вернее сама мысль.